Лев

Яков реагировал сдержанно-вежливо, кивал и улыбался, позволяя называть себя «сладким», «конфеткой» и другими сахарными словечками. Льва это разозлило: где же вся его хваленая сила теперь, когда нужно защищать самого себя?

- Почему ты им это позволяешь? – поинтересовался он, когда очередной клиент, допив кофе, удалился со словами: «Ещё увидимся, малыш».

- Они же ничего не делают, - вздохнул Яков, унося грязную посуду на кухню.

Лев хотел пойти следом за ним, но увидев других работников – поваров и посудомойщиков, затормозил, не желая привлекать внимание.

Когда Яков вернулся, он продолжил разговор:

- Они тебя дают какие-то уродские прозвища.

- Я не могу им этого запретить.

- Почему?

- Это называется «клиентоориентированность».

«Гомоориентированность это называется», - хотел проворчать Лев, но не стал.

- Тебе что, это нравится? Нравится, когда взрослые мужики клеят?

- Слушай, это специфика любого бара, - объяснял он. – В обычных тоже клеят, и женщины, и мужчины.

- А что, обязательно работать в баре? Почему не в этом… короче, что ты там называл? Стар…

- Старбакс, - напомнил Власовский. – В кофейнях нет ночных смен. А совмещать учебу получается только с работой по ночам.

Льва охватило едва уловимое беспокойство: он что, совсем не отдыхает в учебное время? Университет, работа, четыре часа сна и всё по новой? Но эти мысли проскользнули мельком, вспорхнули как бабочка с цветка и исчезли в неизвестном направлении. Вместо них закрутились старые добрые: «Ему по-любому всё это нравится, чертов лжец».

Яков, протерев барную стойку, закинул полотенце на плечо и повернулся ко Льву:

- Гарри меня сегодня отпустит в час, хочешь потом сходим кое-куда вместе?

- Куда?

- Сюрприз.

- Опять что-то гейское? – нахмурился Лев.

- Ну и что? Это плохо?

Лев многозначительно закатил глаза вместо ответа.

Яков предложил ему пройтись по кварталу самостоятельно: посмотреть на город, зайти в сувенирные лавки, поболтать с местными, но он, сверля взглядом зашедших в бар мужчин, твердо произнес:

- Я буду здесь.

Следующие несколько часов он, примостившись сбоку от барной стойки, отгонял от Якова прилипал, как отгоняют надоедливых мух от варенья. Едва какой-нибудь мужичок пристраивался напротив Якова с заготовленным набором вопросов: «Как дела? Ты знакомишься? Как тебя зовут?», Лев был тут как тут: - Он не знакомится. Никак его не зовут. Он – мой.