Лев

- Кому надо? – с подозрительным прищуром спросил Яков.

- Тебе надо, - раздраженно ответил Лёва. Его начала злить эта непрошибаемая упёртость.

Яков отстранился.

- Я никуда с тобой не пойду.

- Почему?

- Думаешь, я не знаю, что ты таскаешься с этим?

Под «этим», видимо, имелся в виду Грифель. Лёва устало вздохнул:

- Власовский, именно поэтому тебе лучше пойти со мной. Я знаю, что они собираются сделать.

- И что они собираются сделать?

- Подловить тебя за кинотеатром втроём и избить.

Лёва заметил, как в глазах Якова мелькнула тревога, и с твёрдым убеждением в тоне проговорил:

- Они будут ждать со стороны Фрунзе.

Яков с сомнением посмотрел на Лёву:

- Почему я должен тебе верить?

- Потому что я знаю их планы, - Лёва был уверен, что такого аргумента будет больше, чем достаточно.

- Может, ты специально хочешь меня к ним привести? – начал предполагать Яков. – Может, они как раз будут стоять со стороны Авиационной?

Лёва должен был признать, что звучало это логично.

Разозлившись на идиотов из подвала, на недоверчивого Власовского и на самого себя, Лёва раздраженно проговорил:

- Ладно, я тебя предупредил, если хочешь пойти и сам проверить – иди.

Он пошёл вниз по лестнице, вперед Якова, но через один пролёт Власовский нагнал его.

- Хорошо, пойдём вместе.

И они пошли, как два старых приятеля, сначала по проспекту Гагарина, а потом свернули на улицу Гастелло. Это была тихая улочка, по обе стороны от которой росли высокие пирамидальные тополя, клёны и лиственницы – редкая особенность для каменного Петербурга. Лёва не мог уложить у себя в голове: так тихо, умиротворенно, спокойно, а на параллельной улице три мразоты разгуливают с битами и монтировками.

Они неловко молчали всю дорогу. Хорошо хоть, что идти недалеко – минут пятнадцать по прямой.

Лёва проводил Якова до кирпичной пятиэтажки – она одиноко стояла среди нависающих домов с дворами-колодцами. Будто бы вырванная из эпохи.

У подъезда Яков виновато потупился – видимо, пожалел, что так резко разговаривал с Лёвой.

- Зачем ты меня предупредил? – спросил он.

Лёва ненавидел его за этот вопрос.