Легкие шаги безумия

– Это страшно много, – выражение затравленности сменилось тяжелой, мрачной тоской.

Стараясь не смотреть ему в глаза, Лена вытянула сигарету из пачки. Он щелкнул зажигалкой, она заметила, как дрожит язычок пламени в его руке."

"– Собственно, ради поездки в Сибирь Майкл и прилетел в Россию, – сказала она как можно спокойней. – Он изучает русскую историю, попросил меня помочь, поработать с ним в качестве консультанта-переводчика. Это двести долларов в день, очень приличные деньги.

– Я десять дней тебя не увижу, – тихо произнес он.

– А из-за чего же еще?

– Я могу дать тебе, сколько нужно…

– Веня, я привыкла зарабатывать деньги, а не брать просто так.

– Но у мужа ты бы взяла просто так?

– С мужем у нас общие деньги. У тебя ведь с твоей женой тоже? И давай оставим эту тему.

– Но я не хочу, чтобы ты улетала…

– Веня, ты же не маленький мальчик. Десять дней пробегут очень быстро, ты оглянуться не успеешь, я вернусь. В конце концов, дело не только в деньгах.

– Да, – кивнул он, – я понимаю.

«Откуда в нем эта беспомощность, потерянность? Эти умоляющие интонации… Господи, даже слезы стоят в глазах! – думала Лена, глядя на его бледное лицо, на дрожащие руки. – Он столько всего прошел, он перешагивал через трупы, а сидит сейчас передо мной, как маленький мальчик, которого впервые оставляют в детском саду на пятидневку. Или он гениальный актер, или я круглая идиотка… Я ничего в нем не понимаю.

– А с кем останется твоя Лиза? – спросил он, закуривая и немного успокаиваясь.

– С няней. У нас очень хорошая няня.

– Вы будете только в Тюмени или поедете еще куда-нибудь?

– Пока не знаю. Майкла интересуют сибирские деревни. А что?

– Я бы мог вырваться в Тюмень дня на два… У вас уже заказана гостиница? Ты знаешь, где вы будете жить?

– Веня, у меня там не будет и минутки свободной. Я еду работать.

– Ты не хочешь, чтобы я прилетел туда?

– Я позвоню тебе. А сейчас отвези нас, пожалуйста, домой. Майкла надо уложить в постель. Он спит. К тому же я не успела собраться.

Профессор тихо посапывал, раскинувшись в кресле. Волков взял в ладони Ленину руку и стал осторожно целовать каждый палец.

– Ты ускользаешь, – шептал он, – ты не веришь мне, я тоже никому не верю, кроме тебя. Ты не представляешь, как я тебя люблю.