Лед твоих объятий

А теперь вот торчи в этой дыре до самого праздника Двух лун!

– Ну, Бекки! Неужели тебе неинтересно? Взгляни, какой красавчик!

Подруга подвинула книгу ближе и настойчиво ткнула пальцем в портрет светловолосого мужчины.

Какая надменная физиономия! Хотя, ничего не скажешь, хорош. Редкий типаж. И глаза такие пронзительные, тревожные. Кажется, прямо в душу смотрят. Как живые. И эта тонкая усмешка на красиво очерченных губах. Интересно, вживую он был так же прекрасен или это просто мастерство художника?

– Подумаешь! Да его уже лет триста как нет в живых, – небрежно заметила я, не желая поддаваться непонятному томлению, возникшему в груди.

– Себастиан Рональд Кимли, канцлер Великой Сартаны, – разобрала полустертую надпись Тайра. – Ничего себе! Бекки, а это не тот Кимли, про которого рассказывал твой дядюшка?

– Не знаю, Тэй.

Я пожала плечами и отвернулась. Какая разница, тот или нет? Никогда не любила семейную историю. В отличие от дядюшки Сэмюэла.

– Ладно, Тайра, пошли отсюда, – я захлопнула фолиант и чихнула от поднявшейся пыли. – Надо вызвать бытовиков, пусть наведут здесь порядок.

– А может, мы сами?

– Тэй, ты в своем уме?! Тут работы на целую седмицу.

– Но ведь рэй Александр велел…

– Меня мало волнуют распоряжения папеньки, – прервала я подругу.

– Ох, Бекки, если твой отец узнает, что ты снова пила, боюсь, одной ссылкой ты не отделаешься, – неодобрительно заметила Тайра.

Трусиха! Ненавижу, когда она включает благоразумную леди! И ноет, и ноет, как добропорядочная старая рэйя!

– Тэй, не трусь! Жизнь у нас одна, и надо успеть насладиться ею по полной.

Я решительно закинула альбом на полку и потянула Тайру из комнаты.

* * *– Танцуй, детка! Та-а-анцуй! Сегодня мы сорвали ку-у-уш! – распевала я, пытаясь удержаться на скользкой дороге.

Проклятая брусчатка так и норовила взбугриться под ногами. Магия, шарг ее подери! Или это шасс был слишком крепким? А-а, какая разница?

– Та-а-анцуй…

Мы с Тэй шли к замку и горланили модную песенку. Вернее, Тэй шла, а я горланила. А еще я боролась с собственными ногами, которые никак не желали слушаться.