Ласточкино гнездо

– Ваня! Ты цел? Садись!

Опалин стал путано объяснять, что у него друг в санатории за городом, и там рядом другой санаторий, детский, с сотнями пациентов, и ему надо туда попасть, потому что врачам и медсестрам наверняка нужна помощь, не в одном месте, так в другом…"

"Но тут от груды чемоданов, наваленной в нескольких десятках метров от входа в гостиницу, отделилась женская фигурка в линялом платьице и подбежала к «Изотте Фраскини».

– Кеша! Кеша! Слава богу! Сейчас приведут Борю, я забираю Марусю – и едем! Куда угодно, хоть на Севастополь, хоть на Симферополь…

– Послушайте, – начал Кеша, явно испытывая неловкость, – я…

– Никаких возражений! – оборвала его Тася.

Кеша поглядел на ее лицо, на Опалина и открыл дверцу.

– Ваня, садись… Едем в твой санаторий.

– Что? – пронзительно закричала Тася и вслед за этим обрушила на шофера град ругательств.

Она вцепилась в дверцу машины одной рукой, а другой стала неловко бить Опалина, который хотел сесть в машину, и пыталась ногтями заехать ему в лицо.

– Это моя машина! – выла Тася. – Моя! Здесь все мое! Неееееет! Не дам! Не дам! Сдохните все! Не дам!

Видя, что она невменяема и что разговаривать с ней бесполезно, Опалин с силой оттолкнул ее, чем только раззадорил Тасю.

Жена режиссера прыгнула на него, как кошка, пытаясь вцепиться ему в горло. Видя, что дело плохо, он ударил ее по-настоящему, кулаком в лицо, так, что она упала.

– А-а-а-а-а-а! – отчаянно завыла она, корчась на дороге. – А-а-а-а-а!

– Бросай эту бесноватую, садись, едем! – крикнул Кеша.

Опалин запрыгнул в машину, и они помчались сквозь ночь, чувствуя, как шоссе сотрясается от толчков. Несколько раз Кеша вилял, уворачиваясь от падающих телеграфных столбов.

Неожиданно Иван распрямился.

– Море горит!

Над водой полыхали огненные столбы, уходя вдаль.

Это было страшное, величественное и ни на что не похожее зрелище.

Кеша бросил на него быстрый взгляд и вывернул руль, огибая обрушившийся на дорогу оползень.

– Вот теперь я видел все, – только и сказал он.

Они благополучно добрались до места назначения и, посовещавшись с доктором Стабровским, стали помогать выносить из детского санатория больных, которые не могли передвигаться самостоятельно.