Кружевное убийство

Он не понял, почему вдруг должен превратиться в медведя, но это было совсем неважно. Зимин снова поцеловал Снежану, доказывая, что ни в кого не превращается, кроме, пожалуй, человека с парализованной волей. У него полно дел! На диване сидели пожилые дамы, которых нужно было успокоить и напоить корвалолом, на полу лежал связанный и отчаянно матерящийся враг, которого Зимин пусть и не без помощи, но выследил и взял в плен, в стороне стоял посторонний мужик, с которым тоже далеко не все ясно, особенно если вспомнить о содержимом шкафа за стеклянными дверцами.

Да, дел было полно, но делать ничего не хотелось, только обнимать и целовать эту женщину. Он знал, что впереди у них целая жизнь, в которой хватит времени для поцелуев и объятий, но ничего не мог с собой поделать.

– Товарищ подполковник. – В комнату влетел и остановился, явно сконфузившись, оперативник Олег Малышев. Зимин вдруг хихикнул не к месту, представив, как смотрится со стороны. – Мы приехали, подмога нужна?

– Да все уже, Олежа, – ответил Зимин, с неохотой выпуская Снежану из своих рук, – ты это, подозреваемого прими.

Упакуй там, как положено, а я в управление подъеду, все бумаги оформлю. Он тут при свидетелях признался: и что Бубенцову убил, и что госпожу Лейзен похитил.

Матерящегося Артемия Лапина подняли с пола, поменяли ремень на наручники и повели прочь.

– Тема, матери-то что сказать? – жалобно спросил вслед племяннику Роман Юрьевич.

– Да ничего, что тут скажешь, кроме правды? – Зимин вздохнул. – Можете сказать, что сапфировый крест и вашей семье не принес ничего, кроме горя.

Олег, в городской квартире что-нибудь нашли?

– Да, как вы и говорили, дневник Некипелова, коробку со сколками, собаку. Ее мы привезли – мать задержанного сообщила, что это собака ее брата.

– Ласка! – вскинулся Роман Юрьевич и выбежал из дома. Со двора послышался его взволнованный голос: – Ласка, собака моя хорошая, все в порядке у тебя, слава богу!

– А коллекция, получается, никому не нужна, – вдруг грустно сказала Снежана.

 – И необходимый метраж винтажного кружева я сплела зря, и дорогущую ткань без предоплаты Лида заказала напрасно. Никто у нас скатерти и постельное белье на миллион рублей никогда не выкупит, так что одни убытки у меня из-за потомков Пелагеи Башмачниковой. Почему-то кажется, что и Тата Макарова от этой самой Палашки не видела ничего, кроме неприятностей.

– Не расстраивайся, душа моя, – нараспев попросила Татьяна Алексеевна, – коллекцию я выкуплю.