Крылья бабочки

Несколько раз к ней в палату пытались проникнуть журналисты, но пока Трейси давала показания, к ней не подпускали никого, кроме самых близких родственников и друзей, которым можно безоговорочно доверять. А потом внимание газетчиков переключилось на волну преступлений, захлестнувшую Нью-Йорк. Трейси догадывалась, что происходит: мафия делит вотчину Марко. И она была рада, что в этой войне до нее никому нет дела. Просто женщина, обычная любовница, никто в их мире. В жестоком, диком, преступном мире мужчин.

Порыв прохладного ветра бросил в распахнутое окно несколько слетевших с деревьев высушенных листьев.

Трейси обняла себя за плечи, почему-то вспомнив зиму и Аспен. Сколько всего произошло за это время. Как круто поменялась жизнь. Они с Брендоном изменились и больше никогда не будут прежними, а Марко…

Море

Солнце

И я. Это комплексная сделка.

А Марко больше не было. Трейси снова заплакала, тихо и горько. Она ведь всё знала про него, и всё равно какая-то часть ее души невозможно тянулась к нему.

Её сердце вопреки всему безумно любило этого мужчину. Помиловал бы он её, сложись всё по-другому? Трейси не знала, да и было ли это важным? Главное, что, когда встал выбор жизнь или смерть, Марко выбрал жизнь. Её жизнь. Он спас её, защитил на голых инстинктах, подарил будущее. Значит, ненависть не до конца отравила его, и человека в нем было больше, чем зверя, так часто владевшего его душой. Значит, Марко погиб именно тем мужчиной, которого она полюбила несмотря ни на что.

Стук в дверь нарушил тишину, и Трейси, нахмурившись, вскинула голову: настолько чужеродным показался этот звук в квартире, насквозь пропахшей одиночеством.

Она утерла рукавом слезы и пошла открывать, без опаски и нервозности – Трейси устала бояться.

– Привет, – Брендон, опершись плечом о косяк, с привычной хитрой улыбкой рассматривал ее, словно не было прошлого и красных от пролитых слез глаз.

– Зайдешь? – вместо приветствия спросила Трейси.

– У меня билеты во Францию, вылет через два часа.

– Зашел попрощаться?

– Нет, – он демонстративно вскинул руку, – в Париже мы будем как раз к завтраку. Ты же любишь горячие круассаны.

– В Париже?! – Брендон кивнул. – Вот так просто: взять и уехать.

– Так просто: взять и уехать."

"– А работа? – Не её – его. Сама Трейси не знала, как будет жить дальше, не то что работать. И уж точно она не была уверена, что хочет оставаться в Нью-Йорке. Все это она озвучила Максу Уиллету – старшему партнеру своей фирмы.