Крылья бабочки

Три сломанных ребра, сотрясение второй степени, множественные ушибы она в расчет не брала. Да и подруга больше волновалась о ее психологическом состоянии, нежели о физиологии: молодое здоровое тело быстро восстановится, а вот душевные раны исцелить не так просто.

– Я не сильно утомила тебя своей болтовней?

– Нет, продолжай. Сейчас мне хочется молча слушать, – вымученно улыбнулась Трейси. Она видела, как нервничает и переживает Шэрен, но все равно держится, пытаясь отвлечь от произошедшего и не задавать вопросов.

Потому что в жизни Трейси и так теперь были одни вопросы. Она ведь только начала поправляться: сознание окончательно прояснилось, а тошнота и рвота, вызванные сильным сотрясением, понемногу отступали, только глубокие вздохи по-прежнему давались тяжело, вызывая тупую боль в груди. Легко отделалась – как сказала одна из медсестер. Наверное, агенты ФБР думали так же, иначе объяснить их ежедневные допросы было нельзя.

– Мэтти сейчас говорит исключительно по-французски, – продолжала Шэрен.

 – У меня ощущение, что второй язык ему нравится гораздо больше, чем первый.

– Неудивительно. Французский – любимый язык папочки, – поддержала Трейси, отмечая, каким внутренним светом светилась подруга. Шэрен была счастлива в браке, она любила и была любима. «Когда же я свернула не туда?» – подумалось Трейси. Почему ее любовь, не менее настоящая и сильная, обернулась несчастьем? Почему всё стало не просто сложно, ведь сложно бывает у всех, а опасно.

Смертельно опасно.

В дверь постучали и вошла медсестра – Трейси выдохнула: хорошо что не ФБР. Снова. Когда были разрешены посещения – начались допросы. Агенты приходили не просто каждый день, Трейси видела их по несколько раз в сутки. Если бы она осталась одна, то, наверное, не выдержала бы, но Трейси была не одна. Брендон стал ее адвокатом, представлял интересы и не позволял давить или запугивать свою клиентку.

– Мэм, нужно выпить таблетки, – женщина протянула ей пластиковую крышечку с тремя разноцветными пилюлями.

– Что это? Болеутоляющее?

Медсестра улыбнулась и, налив стакан воды, подала его Трейси.

– Не буду, – она отвернулась к стене.

– Мэм, доктор Варшавский велел…

– У меня от них голова кругом, не хочу, – прервала Трейси.

– Мне придется сказать об этом врачу.

– Говорите, – устало махнула рукой Трейси. Молодой настойчивый терапевт – меньшая из ее проблем. Проблем, о которых невозможно было не думать.