Крылья бабочки

А дальше все произошло, как в сумеречной зоне, на грани жизни, между тем и этим светом.

Движения Брендона были резкими, изголодавшимися. Трейси пропустила момент, когда осталась совершенно обнаженной, прижатой к прохладным простыням, а он – сверху: обжигал губами грудь, ласкал бедра, вырывая тихие нетерпеливые стоны. Она сама подалась вперед, выгнулась ему навстречу, призывая не медлить и взять то, что она так откровенно предлагала. И Брендон взял: резко, с рваным стоном, вошел в нее, впиваясь яростным поцелуем в губы.

Именно в этот момент Трейси поверила ему: он думал о ней и скучал. А потом всё потеряло смысл: только наслаждение, яркое и чистое, и горячее дыхание на ее макушке. Они долго лежали, обнявшись, слушая тишину. Трейси положила голову ему на грудь и обвила его ногу своей.

– Расскажи мне всё, с самого начала.

Трейси, вздрогнув, села в постели, прикрываясь одеялом. Как рассказать ему о другом мужчине?

– Это не праздное любопытство, – замечая ее смятение, продолжил он, – я волнуюсь.

Это всё очень серьезно. Чтобы понять, как действовать дальше, я должен знать, что происходит, а главное, что ты делала для него, в каких делах замешана.

– Нет! – испуганно запротестовала Трейси. – Только не ты. Ты не должен вмешиваться. – Она боялась. За него боялась даже больше, чем за себя. Она помнила угрозу Марко. – Я просто расстанусь с Марко и… и… – Трейси не смогла договорить, потому что одна только мысль об этом заставила сердце упасть куда-то вниз, разбиваясь на осколки.

Она, кажется, сошла с ума, запутавшись в лабиринте собственных чувств.

А Брендон смотрел на нее с горькой улыбкой, видя отражение мыслей на красивом лице, а еще он боялся: если бы Трейси была очередной девочкой Мариотти, то никаких проблем. Но, как он успел узнать, она крепко вошла не только в его постель, но и жизнь. Он ведь знал Марко, дружен не был, но пересекался, а его отец – один из клиентов – до сих пор благодарен и постоянно приглашает в Лас-Вегас почетным гостем в свой игровой комплекс.

Брендон был уверен: Марко не отпустит Трейси. Ни как адвоката, знающего много, ни как женщину. Особенно, как женщину.

– Не волнуйся за меня, – ободряюще улыбнулся он, – всё будет хорошо. – Брендон протянул ей руку. – Ты мне веришь?

– Верю, – шепотом отозвалась Трейси, вкладывая свою ладонь в его."

"Два следующих дня Трейси находилась в каком-то нервозном, лихорадочном ожидании возвращения Марко. Он не звонил – и уже за это она была благодарна.