Крылья бабочки

Вечер, плавно перетекший в ночь, прошел отлично: ужин в прекрасном рыбном ресторане, опера, затем они вчетвером пили вино в баре, находившемся в центре города на крыше одного из старых домов в греческом стиле. Ночной Палермо пах сладкими цветами, спелым виноградом и густым мятежным духом свободы. Он переливался и шумел, светился и радовался, горел вседозволенностью и очаровывал неподдельной искренностью.

Констанция с мужем, жившие в городе, решили не возвращаться вместе с Марко и Трейси в палаццо: дети остались с бабушкой, и их дом в Палермо остался в полном распоряжении изрядно захмелевших родителей.

Их, естественно, никто не стал разубеждать: это позволило Трейси утонуть в поцелуях Марко, мчавшего на большой скорости к дому. Это был самый большой кредит доверия: Трейси всегда переживала, если за рулем сидела не она, и никому еще не позволяла сажать себя на колени и на полную выдавливать педаль газа. Марко она позволяла всё.

– Ты не должен здесь быть, – мягко пеняла она, когда Марко поднялся к ней в спальню.

Было поздно – дом спал, но если вчера ночью все так увлеклись вином, что их греховная ночь прошла незамеченной, то сегодня всякое могло произойти, а рисковать и навлекать неприятности на Марко не хотелось. Это всё же его родственники, а Трейси они скоро забудут. – Мы уже завтра улетаем, потерпи.

Он провел рукой ей по спине, распуская волосы, целуя шею.

– Сколько здесь пуговиц! – изумился он, лаская обтянутую гладкой тканью круглую вертикальную стайку. – Помочь?

– Помоги, – ответила Трейси, напрочь забывая, что для удобства одиноких девушек сбоку вшита молния.

Марко медленно расстегнул пуговицы и осторожно стянул с плеч платье, оставляя его на бедрах, и обхватил ладонью округлую упругую грудь.

– Марко, нельзя, – поворачиваясь в его руках и заглядывая в глаза, уговаривала Трейси. Он крепко прижал ее к себе, зарываясь пальцами в волосы, потом потянул, приподнимая голову.

– Я никогда не отпущу тебя.

– Я никуда не ухожу от тебя, – улыбнулась Трейси.

Марко просто смотрел, понимая, что когда-нибудь она захочет уйти.

Захочет большего: семью, детей, а он не мог дать ей всего этого. Мог подарить ей весь мир, но только не это. Он женат и не может развестись, а отдать Трейси другому мужчине – исключено. Вот они, превратности судьбы. Впервые в жизни он хотел только одну женщину для себя, никакие другие ему были не нужны, и именно в этом ему отказано.

Он подхватил Трейси на руки и понес в постель.

– Марко… – нехотя попыталась вразумить она.

– Тише.