Крылья бабочки

У нее от волнения странно сжался желудок, а кожа покрылась мурашками. Сегодня все должно решиться.

Глава 22. Да или нет

После короткого стука Трейси открыла дверь, и первое, что бросилось в глаза: Марко был бледен. Второе, он пришел с Томом. Молча прошел в гостиную, скинул пиджак, заставив Трейси испуганно ахнуть, но и тогда он не взглянул в ее сторону, продолжая раздеваться: окровавленная, наверное, когда-то белая, футболка и рубашка.

– Что случилось? – прошептала она. Ей никто не ответил

Том Ган подобрал скинутые на пол вещи, скатывая их в небольшой ком, а вот Трейси не могла заставить себя пошевелиться: она испуганно рассматривала рану, приложив руку ко рту.

Она, наверное, так бы и простояла истуканом остаток ночи, если бы в дверь снова не постучали. Трейси встрепенулась: кто мог прийти в такой час? «А если это за Марко? А если…» – Она не успела додумать свою мысль, потому что тихий, но властный голос сбросил с нее беспокойное оцепенение:

– Открой.

Трейси интуитивно повиновалась, просто сейчас не смела спорить или задавать вопросы.

– Вы? – изумилась она, увидев на пороге Аншула Агани.

– Доброй ночи, мисс Полански. Я могу войти?

Она отступила, впуская его внутрь, и ошеломленно проводила взглядом, пытаясь принять тот факт, что мистер Агани – успешный хирург, которого она защищала в суде, – работает на мафию! И пришел он в ее адвокатскую фирму не просто так. Лично к ней он обратился не просто так! Сомнений не было – ему велел Марко.

Аншул Агани деловито, не тратя зря времени, прошел в комнату, поставил на кофейный столик квадратный саквояж и, открыв, достал небольшой пакет, который тут же вскрыл.

На розовом кресле Трейси мигом оказалась прозрачная клеёнка. Он жестом попросил Марко присесть и, надев стерильные перчатки, принялся осматривать рану.

Трейси, как завороженная, следила за его манипуляциями, которые сопровождались краткими комментариями."

"– Пуля прошла на вылет. – Он протер рану антисептиком, достал пинцет и маленькую белую коробочку.

Трейси ощутила, как в горле образовался твёрдый ком, а дыхание болезненно участилось – ей становилось дурно от сочащейся по загорелой руке сукровицы, от иглы порхавшей возле раны, делавшей аккуратные стежки. Мистер Агани достал непрозрачный флакон и еще раз смазал рану коричневым раствором, затем наложил повязку. То же самое он сделал с правой рукой, на которой Трейси только сейчас заметила неглубокие порезы и ссадины.