Крылья бабочки

Если у нее пустел бокал, Марко тут же делал знак официанту, и ей приносили новый, а когда она проиграла фишки, которые он вложил ей в руку, невзирая на протест, только улыбнулся и придвинул к ней свои. Он в отличие от нее выигрывал, но Трейси категорически отказалась – они были высокоранговыми, а проигрывать тысячи долларов она себе позволить не могла, тем более, если они принадлежали Марко Мариотти.

– Нет-нет, я больше не хочу, – запротестовала Трейси, когда вместо пустого бокала появился малиновый дайкири.

– Ни в коем случае, – ответил Марко, но уголки его губ предательски дрогнули.

Трейси была расслаблена, весела и очаровательна, и он искренне наслаждался ее обществом. Она была красива и соблазнительна, и Марко хотел ее. Хотел прямо сейчас, но выжидал, не желал спугнуть. Почему-то для него стало важным, чтобы она ответила, чтобы почувствовала то же, что и он.

И она чувствовала. Трейси против воли начала получать удовольствие от вечера и мужчины, с которым его проводила.

– О, – прикоснулась к виску Трейси, поднимаясь со стула. – Мне кажется, коктейли были крепче, чем я предполагала.

– Здесь просто душно. – Марко взял ее за руку. – Вам нужно на воздух.

Они вышли на палубу: на воде было прохладно, и она сразу ощутила, как зябкая дрожь поползла по открытой спине.

– Пойдемте, я покажу вам кое-что, – заговорщически шепнул Марко.

Трейси удивилась, но последовала за ним. Они поднялись наверх и вошли в капитанскую рубку. Он подвел ее к помосту, на котором находился руль, а за ним приборная панель.

– Смотрите, – он указал пальцем в огромное стекло, отделявшее кабину от чистого звездного неба. Трейси зачарованно ахнула: луна, огромная, желтая, с пятнышками, собиравшимися в грустное женское лицо, висела так низко и находилась так близко, что казалось, вот-вот коснется палубы корабля.

– Нравится вид?

– Очень! – отозвалась Трейси.

– Мне тоже, – тихо признался Марко.

Она напряглась, только сейчас понимая, что здесь – в полумраке каюты – они одни. Трейси обернулась и даже удивилась, что Марко стоял не в плотную, настолько его присутствие обжигало спину.