Крылья бабочки

Женщина обернулась и, удивленно улыбнувшись, застыла, наблюдая, как ее шарф, осторожно оцепляют, чтобы ненароком не потянуть петлю. – Столько людей, – Трейси сокрушенно покачала головой.

– И не говорите, – поддержала та.

Трейси закончила и благоговейно провела пальцами по ткани.

– Потрясающая вещь! Индийский кашемир?

– Пакистанский, – мягко поправила женщина. – Грегори, – она кивнула на мужчину, державшего ее под руку, – несколько лет возглавлял посольство в Индии, и мы бывали в Кашмире, там продают чудесные вещи, ни в одном бутике Нью-Йорка не найти ничего подобного, – со знанием дела произнесла женщина.

Они втроем, практически одновременно, ступили на каменную дорожку, темной лентой разделявшую широкий двор, надвое, ведя непринужденную дружескую беседу. Трейси ни на секунду не прерывала диалог, имитируя давнее знакомство: деликатно задавала вопросы и увлеченно слушала ответы, вставляя остроумные реплики и вызывая улыбки.

Трейси бросила несколько коротких взглядов по сторонам, осматриваясь и выхватывая детали – количество охранников ее интересовало в первую очередь, – затем подняла глаза на дом.

Раньше особняк Грейси ей доводилось видеть только в путеводителях по Нью-Йорку и туристических брошюрах, но, поскольку экскурсии ее интересовали мало, посещать его за пять долларов желания не возникало. А вот попасть на званый прием и подняться выше первого этажа – перспектива заманчивая и соблазнительная, хоть и не совсем законная, по крайней мере в случае Трейси.

Дом, как и все постройки в федеральном стиле, выглядел сдержанно и просто: двухэтажный, с длинной террасой и прямоугольными окнами, но голубые ставни и резные перила сглаживали строгое впечатление, добавляя кокетства и шарма.

Мягкий свет лился практически из всех окон, разгоняя вечерние тени и падая рассеянными желтыми искрами на силуэты людей, а оживление, царившее на крыльце, вселяло некое подобие уверенности: все вокруг, от атмосферы и внешнего убранства до персонала и гостей, казалось доброжелательным.

Преодолев первую ступеньку, Трейси быстро стрельнула глазами в долговязого мужчину, державшего небольшое серебряное блюдо.

Белые перчатки, черный смокинг и с достоинством поднятая голова. Он в знак приветствия учтиво склонял ее, но без раболепства и подобострастия, и это беспокоило. Трейси всего на секунду представила, как он с молчаливым порицанием укажет на нее пальцем, словно на преступника, пробравшегося на чужой праздник с недобрыми намерениями, и затаила дыхание.