Красное на красном

– Если бы повлекло, расстрелять следовало б меня.

Алва отвернулся. Разговор был окончен. По крайней мере, силы продолжать у Дика не было, у него вообще не осталось сил ни на что. Сона продолжала идти рядом с Моро, светило солнце, впереди по желтеющей траве скользили, постепенно укорачиваясь, тени двух всадников. Где-то вдалеке текла Рассанна, а в лагере ждали возвращения Проэмперадора. Первый бой закончился победой, но что будет дальше? С Оскаром, с ранеными, с пленными, со всеми ними?

Глава 7

Талиг.

398 год К.С. 16-й день Летних Волн

1

Епископ Бонифаций, всклокоченный и благоухающий, как питейная лавка, подплыл к Проэмперадору и обвиняюще поднял палец.

– Вы не разбудили меня, герцог, хоть я, смиренный, не раз говорил, что желаю узреть, как вразумляют забывших Создателя разбойников.

– К сожалению, ваше преосвященство, – невозмутимо сообщил Алва, – нам требовалось передвигаться очень быстро и очень тихо. К тому же вы уже легли и, судя по тому, что я слышал, проходя мимо вашей обители, спали весьма крепко.

– Это так, – признал преосвященный, доставая походную флягу. – Я спал и видел сны, а богоугодное воинство сражалось со злокозненными и нечестивыми. За вашу победу, Рокэ! Говорят, было шумно?

– Не слишком. Ваше преосвященство, если вы уже проснулись…

– Проснулся, – кивнул епископ. – Как роза под лучами утреннего солнца и как жаворонок, лелеемый летним ветром.

– Тем лучше. У нас появились люди, нуждающиеся в исповеди и предсмертном утешении.

– Воистину все бренно! – Бонифаций бережно завинтил крышку и убрал флягу за голенище отнюдь не пастырского сапога. – Но погибшие за веру утешатся в пышном саду средь куп бледных роз, вкушая… Не важно, что именно, главное, утешатся. Кто ранен, я их знаю?

– Раненых довольно много, и четверо, похоже, смертельно, но сначала вам предстоит исповедовать приговоренного к смерти.

– Вы меня не путайте! – возмутился епископ.

Бонифаций со вздохом посмотрел на сапог, но преодолел искушение и гордо произнес:

– Я готов нести свет и прощение.

– Сначала прощение, – уточнил Алва, – свет потом. Вам придется исповедовать генерала Феншо.

– С ума сошли? – Густые брови епископа взлетели вверх.