Красное на красном

Сорок с лишним лет назад, когда молоденькая алатка влюбилась в принца-изгнанника, Люди Чести казались ей чуть ли не небожителями и каждое сказанное ими слово было истинно, как Эсператия.

Потом пришло разочарование. Матильда как-никак родилась дочерью правящего герцога не столь уж и маленькой страны, в государственных делах она разбиралась с детства. Когда первый угар прошел, новоиспеченная принцесса Ракан с ужасом поняла, что оказалась среди людей, у которых нет ничего, кроме чужого прошлого и злобы на весь свет вообще и бывшую родину в частности.

Еще глупей были разговоры о том, как вернуть любезному отечеству прежнее величие. Матильда неплохо знала историю Золотых Земель. Нынешний Талиг был в полтора раза больше и в дюжину раз сильней захваченного Франциском Олларом одряхлевшего, рассыпающегося королевства. Принцесса пробовала с книгами в руках объяснять мужу и его друзьям, что можно и нужно говорить о смене династии и некоторых реформах, но не о возвращении отживших порядков, а в ответ слышала: «Это может понять только истинный талигоец и Человек Чести».

«Истинные талигойцы» жили за счет жены своего сюзерена, год за годом распродававшей свои драгоценности, и все равно смотрели на дочь алатского герцога сверху вниз. Сначала она обижалась чуть ли не до слез, потом привыкла, потом плюнула.

Больше всего Матильда боялась, что ее единственный сын вырастет эдаким огрызком прошлого, упивающимся серой, бессильной ненавистью к родине далеких предков, но Эрнани удался не в Раканов, а в Ме́кчеи.

Матильда осталась с давным-давно разлюбленным мужем и маленьким Альдо.

С тех пор единственным кавалером Матильды в ее праздник стал внук.