Красное на красном

Проститься… Проститься и уехать, не повидавшись с Катари…

– Дикон, – Реджинальд казался встревоженным, – у тебя неприятности? Что-то случилось?

– У меня все в порядке. Как ты думаешь, то, что я уезжаю… это… правильно?

– Август Штанцлер знает, что делает, – быстро сказал Наль. – Нужно, чтобы ты вернулся в Надор.

– Кому нужно? И зачем? Начинается война. Все отправятся на юг, а я на север? К камину?

– Ну… Видишь ли… – протянул Реджинальд, – я даже…

– Закатные твари! – прикрикнул Дик. – Хватит мямлить, говори, что думаешь.

– Ну… – Наль, казалось, боится сам себя, – вообще-то… А! Дик, ты присягнул Первому маршалу. Он отправится на войну, а ты домой… Знаешь, есть долги, которые дворянин должен платить. Пусть Алва не желает тебе добра, но он все равно тебя спасал… Дик, эр Август тебе говорил, что на этот раз Ворон попался?

– Говорил… Наль, ты хочешь сказать, что, когда попадался я, Алва меня вытаскивал?

– Ну… – Наль выглядел совсем несчастным, – в общем-то… Да, именно это. Нехорошо, когда Окделл должен Алве, только ты не сердись… Это все глупости, нам надо думать о Талигойе, это главное.

– Кроме меня, тебя и всех приличных людей. Ты прав, я не поеду в Надор, и будь что будет! А с письмом что-нибудь придумаю, или вот что… Ты мне поможешь?

– Я?! – выпучил глаза Наль.

– Разрубленный Змей, именно ты! Ты же пишешь за отца, когда у него руки сводит. Вот и напиши, что матушка пошла на поправку, и так далее…

– Обмануть кансилльера?!

– Не кансилльера, а Ворона, и не обмануть, а исправить обман.

– Дик… Знаешь ли…

– Наль, не спорь! Так надо. Ну, напишешь?

– Не нравится мне это…

– Наль!

– Не могу! – запричитал кузен. – Мы не должны… О! Эр Август!.. Давай решим потом, на обратном пути.

Внушительный экипаж с гербами вызвал желание развернуться и уйти, но Дик не ушел, а, как было велено, забрался внутрь. Наль взгромоздился на свою лошадку, которую держал слуга; кузен явно наладился ехать рядом, а по окончании беседы доставить родича назад.

– Знаю, что ты чувствуешь. Ты хочешь на войну и боишься, что тебя сочтут трусом?

– Да, – не стал отпираться Дик, – мой отец воевал."

"– Воевал, – согласился кансилльер, – но как и с кем… Дик, я хочу, чтобы ты меня выслушал и постарался понять. Если кто-то узнает, о чем мы говорили, мне несдобровать.