Красное на красном

Милая баронесса, хоть и без всякого удовольствия, подчинилась, но сумела намекнуть, чтобы я не обращал внимания, если ей вдруг станет плохо. Марианна не горит желанием оказаться под добродетелью, ей приятнее видеть сверху порок.

– У порока, в отличие от добродетели, весьма красивые глаза, так что баронессу можно понять. Итак, красавица вам сообщила, что Килеан намерен схитрить?

– О нет, – блеснул зубами Рокэ, – она лишь подтвердила мою догадку. Граф решил поужинать и сменить тонто на вьехаррон, но он слишком игрок, чтобы не понимать – в этот вечер судьба от него отвернулась.

– И как же протекала битва гигантов?

– Сначала честно. Я немножко выиграл, граф, соответственно, проиграл, потом я увидел, как он «собирает» колоду на сердце Молний. Он это делал очень хорошо, если не ждать сюрприза, ничего не заметишь, но я ждал. Мне предложили снять, я снял, и тут Марианне стало дурно.

– Весьма поучительно. И граф попался?

– А что бедняге оставалось? Все колоды у Марианны одинаковы, он получил свои сорок четыре с заменой. Откуда ж ему было знать, что у меня не сорок два, а сорок пять?

– Ну а если б он заряжал колоду не на Молнии, а на Скалы?

– Ваше высокопреосвященство, – в голосе Алвы звучал упрек, – вы же знаете, как серьезно я отношусь к резервам.

– Да, армия Талига в надежных руках.

– Чего не скажешь о столице. То, что ее комендант плутует, не самое страшное. Страшно, что он при этом проигрывает. Будь у Людвига в голове хоть что-то, он вспомнил бы, что к сердцу и королю должен купить Чужого, а он к сердцу и Чужому купил короля.

– Интересная мысль, надо над ней подумать, но я пригласил вас не из-за вчерашней баталии. Ваш отец, помнится, обожал старинные вещи и книги, нет ли в его собрании книг о Гальтаре?

– О Гальтаре? – В синих глазах мелькнуло подобие интереса.