Красные искры света

Мне есть, чем гордиться, – сказал он. И прежде чем я успела что-то сказать, заявил: – У меня большое сердце. Как говорится – готово любить весь мир.

И засмеялся нервно, явно довольный своей шуткой.

– Твое сердце в ближайшее время никого любить не сможет, – сообщила я.

– Зато твое… – с предвкушением сказал Зарецкий, и я тотчас отодвинула занавеску.

– Только попробуй, Енотище, я тебе сама могилу выкопаю. Сил-то теперь много, – ухмыльнулась я.

Он одарил меня злобным взглядом.

Когда я вышла из ванны, застенчиво кутаясь в свое полотенце, Яр захохотал.

– Кошмар, какое убожество, – объявил он. – Настенька, оберни его вокруг бедер, а не вокруг груди. У тебя теперь все равно ее нет. Вся моя, – забывшись, полапал он сам себя. И тотчас получил по рукам. – Больно, дура!

– Э-э-э, – тотчас стушевалась я. – Извини.

Яр приблизился, пристально глядя мне в лицо, и провел большим пальцем по моей щеке.

– Бритву. Крем для бритья, – заявил он безапелляционно.

– У меня с собой их нет, – призналась я.

– А у кого есть? У шута?

– Какого шута? – не поняла я.

– Твоего дружка поехавшего. Как его там… Олег?

– Сомневаюсь, что у него есть запасной станок, – отозвалась я задумчиво. Это было забавно – тереть себя за щеку, чувствуя, что она слегка колется.

Зарецкий закручинился, но настаивать не стал. Спросил только, трогая меня за голову:

– Ты что, и мои волосы мыла три раза?

Я кивнула, беря фен, и он в немом крике театрально воздел руки к потолку. Полотенце едва не упало, и я кинулась его поправлять, хоть и понимала – все, что хотел, Зарецкий уже увидел и наверняка потрогал.

Когда мы вышли из ванной вдвоем – оба в полотенцах, все еще смущенные и старающиеся не смотреть друг на друга, нам навстречу попались Карл и Дан. Сохранить спокойствие далось нелегко.

– Вы душ вместе принимали? – озадаченно спросил Дан, таращась почему-то на меня, и я внезапно вспомнила про его предпочтения в любви. Стало неловко.

– Вместе, – пискнул Яр моим голосом, прижимая руки к груди.

– Да так, – отвечал друг."

"Карл ничего не сказал. Но я видела, как он смотрел на мое тело – внимательным долгим оценивающим взглядом. Мне это не нравилось. Я схватила Ярослава за руку и утащила наверх, в спальню. Там мы вновь закрылись на замок.

Я вытащила одежду для Зарецкого – белье, джинсы, футболку и теплую кофту.

– Одевайся, – скомандовала я.

– Отвернись, – потребовал он. Пришлось подчиниться. Нам обоим до сих пор было ужасно неловко.