Красные искры света

– Чтобы вода с волос не попала на пол и на тебя! – стала терять я терпение. Что за непроходимый дурак?!

– Я могу на край ванны сесть, – предложил он.

– Ты нагнешься, – сердито посмотрела на его лицо я.

– Сяду. Мне так удобнее, – стал Яр спорить.

– Нагнешься! Или я тебя нагну! – прошипела я.

В ванную комнату постучали. И озадаченный голос Алсу спросил:

– Ребят, все в порядке?

– Не лезь к ним, кошечка, – услышала я Олега. – Пусть играют. Я в следующий раз тоже так буду говорить.

И он опять захохотал.

В бессилии я стукнула по стене.

– Зарецкий, – прошептала я, включая воду, чтобы нас не слышали. – Я тебя прошу по-хорошему. Пожалуйста. Нагнись. Так, чтобы волосы оказались над ванной. Иначе я тебя утоплю. Клянусь.

Ярослав, выразительно на меня глянув, все-таки подчинился. И я приступила к делу.

Я никогда никому не мыла голову – разве что куклам в детстве. Мыть же голову собственному телу казалось сюрреализмом, но я прогоняла прочь мысли о собственном сумасшествии, и, силясь отстраниться от всего происходящего, привычно набрала в ладонь шампунь с крапивой.

– Зачем так много всего, – сплюнув попавшую в рот воду, спросил Ярослав.

– Скажи спасибо, что я не втирала перед мытьем масло, и обошлась без оттеночного шампуня и маски, – отозвалась я, заворачивая волосы в полотенце, чтобы сохли.

– Спасибо, – пропищал Зарецкий и решил поклониться мне в пояс. Полотенце тотчас упало с волос. Пришлось возиться с ним заново.

А потом подошла моя очередь для экзекуций. И место Яра заняла я.

Еще вчера эта ванна казалась мне просторной, но уже сегодня это ощущение исчезло – телу Зарецкого было мало пространства. Пытаясь не обращать внимания на чужие ощущения, я встала под душ, чувствуя, как упругие струи стекают по телу.

– Скоро ты? Или решила изучить каждую клеточку моего прекрасного тела? – В его голосе зазвучало неприкрытое ехидство.

– Самую главную клеточку, – отозвалась я еще более язвительно.

– Это какую? – заволновался Зарецкий, явно начав думать не о том.

– Сердце, – отозвалась я, прижимая ладонь к плоской груди и чувствуя биение чужого сердца.

– Даже жалко.