Красные искры света

– …поцеловаться? – предложил Зарецкий, упрямо задрав подбородок и глядя в собственное лицо.

– Я не собираюсь целовать саму себя, – отрезала девушка. Яр закатил глаза и тотчас пугливо поймал себя на том, что раньше этого не делал. Он что, превращается в Днище?!

– Подумай сама – может быть, через тесный физический контакт нам удастся вернуться обратно, – терпеливо пояснил он. – Вспомни все эти фильмы и книги про переселения душ! Помнишь посыл? Обмен телами сближает. Люди, которые испытывали взаимную ненависть, начинают понимать и принимать друг друга.

– Интересная теория, – поджала губы Настя. – И что, при поцелуе наши души или что там есть в людях, перелезут, как глисты, изо рта в рот? И мы станем сами собой? – съязвила она, пытаясь согреть руки.

– Ты такая мудрая. Что ты еще можешь предложить?! – вспылил Ярослав.

– Ничего, – растерянно произнесла Настя. Пока что на ум ничего не шло.

– Мы должны хоть что-то делать, пытаться! Я хочу выбраться из этой задницы!

– Это не задница, а мое тело, – заметила девушка с усмешкой.

– Какая разница! – заорал Яр.

– Большая. Я тоже хочу оказаться внутри себя, а не внутри тебя. Но для начала нам надо все продумать, взвесить, решить.

"– А если мы потеряем время? – резонно предположил Ярослав. Идея поцелуя стала для него той самой соломинкой, за которую хватается утопающий. – Вдруг упустим шанс? Что, если сейчас не сможем вернуться, то уже никогда?! Я не хочу до конца жизни сидеть в тебе! – выкрикнул он, кидая в ближайшую ель палку. Как и следовало ожидать, тонкие девичьи руки оказались слабыми.

– Черт! – выкрикнул с силой Яр и замолчал, с ненавистью откинув назад волосы и прижав пальцы ко лбу и вискам.

Серые глаза заволокло страхом.

От светло-зеленых повеяло безнадежностью.

«Надо сделать хоть что-то!».

«Делай».

«А если не получится?»

«Ты будешь знать, что пытался».

«Мне страшно».

«Мне тоже».

– Хорошо, – вдруг устало согласилась Настя, глядя в голубое хрустальное небо с белесыми воздушными прожилками. – Давай.

На какой-то момент это стало и ее соломинкой. Хрупкой, тонкой, ломкой. Такой же прозрачной, как и надежда все вернуть назад.