Красная линия

Точнее, не к дому, а к обветшалому двухэтажному строению грязно-серого цвета, территория которого была огорожена низким забором из ржавой металлической сетки.

Первый этаж дома представлял собой прихожую, кухню и гостиную – одновременно. Рядом с обеденным столом находилась вешалка с верхней одеждой, а между стиральной машинкой и маленьким холодильником стоял старый потертый диван. Площадь первого этажа была меньше, чем комната кладовой в моем доме. Но несмотря на весь этот захламленный хаос, здесь было довольно чисто.

Мы поднялись по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Микки сбросила куртку, заглянула за дверь одной из трех комнат и облегченно вздохнула.

– Слава богу, сестры нет дома.

– Вы не ладите?

– Можно сказать и так, – Микки подошла к следующей двери, развернулась ко мне и смущенно нахмурила густые брови. – Постой здесь, ладно?

– Аха, – фыркнул я и упрямо вошел в комнату следом за ней.

Я был уверен, что сейчас увижу мрачную пыточную, с кровью на стенах и каким-нибудь подвешенным на дыбы бедолагой, под жалобные стоны которого эта Сатана засыпает, но нет…

Комната размером с обувную коробку словно сошла со страниц скандинавского журнала о философии уюта в интерьере. Кремовые стены были увешаны светодиодными гирляндами и рядами многочисленных цветных фотографий на деревянных бельевых прищепках. На крошечном белом столе лежал ноутбук.

Микки притащила из коридора большой коричный чемодан, распахнула его и принялась укладывать одежду, которая находилась в выдвижном нижнем ярусе кровати.

Охренеть. Я впервые видел, чтобы там кто-то хранил свою одежду, но места для обычного шкафа в этой спальне действительно не было.

– У твоего парня не стоял? – небрежно поинтересовался я, разглядывая висящие на стене фотографии.

В основном это были селфи Микки с каким-то рыжим ублюдком, который выглядел так, словно всю жизнь жрал дерьмо на завтрак.

– Что?! – Кажется, мой вопрос ее очень удивил.