Красная линия

Этот мужчина по-прежнему оказывал на меня опьяняющий, почти наркотический эффект. Лишь одного его пронзительного взгляда из-под темным изогнутых бровей хватило на то, чтобы превратить мои ноги в желе. Каллахан, как всегда, выглядел дьявольски притягательно. Влюбленное сердце затрещало в груди и рассыпалось снопом искр.

– Ваш столик обслужит другая официантка, – как можно спокойнее произнесла я, когда, наконец, удалось запустить в голове мозговые процессы.

Я развернулась, чтобы уйти, но Дэйв схватил меня за руку и притянул к себе.

– Микки, нам нужно поговорить.

– Наговорились уже, – процедила я сквозь зубы, пытаясь выдернуть свою руку.

Посетители стали оглядываться на нас и перешептываться.

– Я был идиотом, Микки, – его карие глаза прожигали меня насквозь.

– Был? – усмехнулась я. – Звучит слишком самонадеянно, Каллахан.

– Каллахан? – послышался возбужденный голос за соседним столиком.

– Да это же Чикагский Орлан!

– Дэйв Каллахан? Здесь?

Я закатила глаза.

Ну началось…

– Уходи, Дэйв. Мне нужно работать, – я снова попыталась освободить свою руку, но сукин сын слишком крепко ее сжимал.

– Тебе не нужно здесь работать, Микки. Мы возвращаемся домой.

– Пошел вон! – рявкнула я, теряя терпение.

По залу прокатился изумленный гул, и я снова почувствовала себя безработной. Если это представление увидит Рамона, она тут же вышвырнет меня на улицу. Я уже продала свой телефон, чтобы покрыть аренду сраной комнатушки, которая больше похожа на чулан Гарри Поттера, и если я потеряю эту работу, то завтра у меня не будет денег даже на еду.

– Как же я ненавижу тебя, Каллахан, – по моим щекам покатились горячие слезы отчаяния. – Ты всегда оставляешь после себя гребаные руины…

Дэйв вскочил с дивана и, не обращая внимания на шум голосов и щелчки камер на телефонах, которые уже раздавались со всех сторон, притянул меня в свои объятия. Публика заулюлюкала, а я еще сильнее расплакалась.

Каллахан отстранился и взял в ладони мое лицо.

– Милая, не плачь, – от сексуального аромата его туалетной воды у меня закружилась голова. – Я повел себя, как мудак… Я знаю, что ты ни в чем не виновата, Микки. Прости меня.

Не дожидаясь ответа, Каллахан впился губами в мои губы, и зал ресторана взорвался аплодисментами. Я грубо оттолкнула ублюдка и со всей силы ударила его ладонью по лицу.

Повисла оглушительная тишина.

Мне показалось, что даже музыка зазвучала тише.