Красавица и чудовище

Ни тени сомнения не возникло в его душе, а вот непомерная алчность как раз-таки пробудилась. – Может, сыграем пока ждем?

– Мне не на что. – Макс с силой сжал бокал. Руки так и чесались взяться за карты, тем более денег было больше, чем нужно, но страх все проиграть и сдохнуть от рук кредиторов перевесил.

– Ну как знаете. – Григорий с деланым равнодушием пожал плечами, хотя прекрасно знал, что творится сейчас с Максимом. Тот был слишком азартен, жаден до денег и совершенно не умел останавливаться. Сколько раз проигрывался подчистую, но даже это его не останавливало, постоянно умудрялся влипать в трясину долгов.

– Ладно, давайте по маленькой, – не выдержал Макс и достал деньги.

Григорий довольно усмехнулся и нажал на кнопку вызова. Вскоре в комнату вошел крупье, обменял деньги на фишки и принялся тасовать колоду.

Несколько конов пролетели как один миг, и Максим даже остался в плюсе, чем был несказанно доволен. Стук в дверь прервал их ничего не значащую беседу. Григорий встал, чтобы поприветствовать вошедшего.

Окинув всех присутствующих взглядом, он молча вошел в помещение и присел на свободное кресло.

– Все готово? – сухо поинтересовался он, обращаясь к Григорию.

– Да, вот бумаги.

Алекс внимательно просмотрел документы, про себя отметив, что все это афера чистой воды и не имеет никакой законной силы, но все же утвердительно кивнул. Раз уж вписался во всю эту историю, придется идти до конца.

– Я согласен.

– Отлично. – Григорий довольно потер руки, предвкушая нехилый навар от сделки. – Тогда завтра мы с вами встретимся и обсудим детали. А сегодня предлагаю отметить удачную сделку.

– А зачем тебе моя квартира? – презрительно прищурившись, поинтересовался Макс. Алкоголь ударил в голову, стирая зачатки здравого смысла. Так не вовремя вспомнилась измена жены, и он не приминул об этом напомнить. – Жены было мало?

– Жены. – Алекс довольно ухмыльнулся, пряча демонов, рвавшихся наружу, поглубже.

Максим не нашелся с ответом и лишь скрипнул зубами от злости. От одной мысли, что Гилберт касался его женщины, в груди разгоралось опасное пламя.