Красавица и чудовище

Доверился ей, позволив решать его судьбу, просто переложил ответственность за свои поступки на ее хрупкие плечи, а теперь сомневался в правильности решения. Ведь она ненавидела его, с легкостью могла утопить вместо того, чтобы спасать его драгоценную шкуру.

Максим снисходительно усмехнулся, отгоняя тревожные мысли. Нет, Лиза не такая. Честная и благородная дура, не обманет и не предаст. В отличие от него…

Звук ключа в замке разрезал тишину в помещении и заставил вздрогнуть. Макс судорожно сглотнул и двинулся в коридор, чтобы услышать свой приговор.

– Женя дома? – сухо спросила она и присела на пуфик, чтобы снять сапоги.

– Нет, – ответил Макс, не сводя с нее напряженный взгляд.

Что-то незримо изменилось в ней, он чутко уловил это, почувствовал на каком-то интуитивном уровне, но пока не мог определить природу этой перемены. В каждом движении Лизы проскальзывали сила и уверенность, и это ему совсем не понравилось.

Разувшись, она поставила обувь на полку, достала какие-то бумаги и мимо него прошла на кухню.

– Как все прошло? – поинтересовался Максим, двинувшись вслед за женой.

– Нормально, – неопределенно ответила она и протянула ему документы. – Вот заявление на развод. Завтра отнесем его в суд, и я отдам тебе твой компромат.

Она говорила холодно и спокойно, ни один мускул не дрогнул на лице, но это лишь раздражало Макса. Главное, что он уловил из ее слов: компромат у нее, значит, бояться больше нечего.

Мельком пробежавшись по исковому заявлению глазами, Максим ухмыльнулся и не спеша разорвал бумаги в клочья. Он не собирался разводиться ни сейчас, ни когда-нибудь в будущем. Глупо было терять такое теплое и уютное место.

Лиза никак не отреагировала, лишь равнодушно пожала плечами. Ничуть не удивилась поступку мужа, была готова к чему-то подобному, а значит, пришла пора переходить к плану «Б».

Величественная осанка, гордо поднятый подбородок и дерзкий прямой взгляд – все это сбивало с толку.

Неприятная догадка скользким ужом проползла в сознание, заставив Максима посмотреть на жену по-новому и со злостью стиснуть зубы. Глаза выдавали ее с потрохами, пережитое наслаждение плескалось в глубине и наделяло их мягким светом.