Красавица и чудовище

Он не имеет никакого права лезть туда!

– Вас это не касается, – холодно отозвалась она и отвернулась к окну.

– Что ж, вы правы, – согласился Алекс и последовал ее примеру.

В помещении воцарилась гнетущая тишина. На что он надеялся, задавая свой вопрос? Что Лиза решит исповедаться? Или даст понять, что Царев давно в прошлом? Да все что угодно, лишь бы узнать, кто нужен ей, и принять для себя решение, хочет ли он быть им.

– Я, пожалуй, пойду, поздно уже. – Лиза поставила недопитый бокал на подоконник и направилась к выходу.

– Спокойной ночи, Елизавета Андреевна.

– Спокойной ночи, Алекс.

Наспех переодевшись, Лиза забралась к сыну в надежде уснуть. Но сон упрямо не шел, события дня не давали расслабиться, слишком сильно было нервное напряжение. Сдавшись, она уперлась взглядом в потолок, увлеченно изучая неровности. Не хотела думать ни о чем, но мысли помимо воли всплывали в сознании. Откуда Алекс узнал о Цареве? Разве это важно? Нет. Важно было то, почему он спросил. Неужели ему правда не все равно? Хотя какая теперь разница, уже ничего не изменить.

Глава 19

Раскаленные иглы пламени пронзали тело насквозь, едкий дым заполнял легкие, отчего дышать становилось все труднее. Весь мир сузился до крошечной точки на лобовом стекле. Ее лицо. Последнее, что он видел в этой жизни.

Услышав собственный сдавленный хрип, Алекс открыл глаза. Тело сотрясала крупная дрожь, а в носоглотке саднило от угарного дыма. Кошмар был настолько реалистичен, что мозг принимал его за правду, заставляя вновь испытывать те же эмоции.

Закашлявшись, Алекс встал и распахнул окно, чтобы проветрить комнату от вымышленной гари. Холодный ветер ворвался в помещение, стремительно понижая температуру, но Алекс не замечал этого.

Справившись с ночными демонами, закрыл створки и, присев на кровать, спрятал лицо в ладонях. События прошлого вновь вырвались наружу, напоминая о том, что он так хотел забыть.

Больницы, страдания, тоска, разрывающая душу в клочья. Тогда, лежа в палате, весь перемотанный бинтами молился не об избавлении от телесных мучений, просил только об одном – еще хотя бы раз увидеть Лизу.