Королева ульев

Мечехвост, наблюдавший в дыру, доложил, что Пчела ушла с каким-то ярко-оранжевым ухажёром, но Сверчок даже не стала смотреть.

Она всё своё детство томилась в ожидании, когда же мать наконец заметит её, но не знала, где взять и как посеять семена любви. Разве что открыть правду и выложить родителям: «Смотрите, почему я не такая, как все! Вот вам все ответы. Теперь вы должны полюбить меня!»

Всё равно бы не помогло. Они чужие. Но чья же она тогда? Как найти настоящих родителей?

Хуже того, она вдруг заподозрила, обдумывая странное равнодушие Кузнечик к своим откровениям, что и та ей, должно быть, не сестра, но поспешно отогнала эту мысль как слишком уж страшную.

Сверчок потёрла лоб и потуже обмоталась шарфом, но тонкий шёлк от холода не спасал.

Кузнечик отвечала так, будто открытая ей правда – вовсе и не правда, а просто иная версия мира, отличная от настоящей, выдуманной Осой.

«Наверное, у неё есть причины так говорить».

«Мне кажется, ты преувеличиваешь».

Что заставляет сестру так рассуждать? Как можно не понять: Оса лжёт, чтобы удержать власть над всей Панталой, для того и старалась уничтожить племя листокрылов.

Попробовать заново? Показать сестре Книгу? Познакомить с Синем и Росянкой – вдруг она сумеет понять их? Должна понять, услышать! Надо только постараться.

– Как ты? – участливо спросил Синь, беря её за лапу.

– Да ничего, в общем… средне. Холодно тут очень. А ещё… вся моя жизнь оказалось обманом. Но главное, холодно. – Она с улыбкой поправила очки.

– Кажется, я могу помочь… – Из его запястья появилась тускло светящаяся нить. Сверчок было отстранилась, но дракончик удержал её. – Погоди, я тут проверил кое-что… Такой огнешёлк не должен обжигать.

Она послушно замерла, сама удивляясь, насколько ему доверяет. Золотистая нить коснулась лапы и поползла к плечу, завиваясь, точно лиана.

– Ого! – восхищённо шепнула Сверчок. – Да ты настоящий волшебник, Синь!

– Что, нравится? Я думал, испугаешься. Сам-то даже люблю его, свой огнешёлк… странно, да?

Она покачала головой.

– Я тоже люблю.

На другой стороне уступа похрапывал Мечехвост, придавив тяжёлой головой край накидки листокрылой. Пришпиленная к месту, она зловеще скалилась, теребя когтями свои мешочки.