Конец сюжетов

Слово «душа» было для него так же невозможно к употреблению, как слово «пролонгировать» или «окешить»…

— Неплохо бы Лильке подкинуть… Возможно? — спросила Женя после длинной паузы, когда Кирилл далеко улетел в своих кристаллографических рассуждениях.

— Скажи сколько, и Гришка отвезет, — отозвался Кирилл.

— Стольничек сможешь?

— Легко, — кивнул Кирилл.

Как странно он ответил. Это Гришка так говорит. Гришкино словцо перехватил, — подумала Женя.

Кирилл все еще сидел у нее на кровати, сгорбившись, в неудобной позе.

Какие-то жилы незнакомые проступили на шее, лишняя кожа под подбородком. Похудел он, вот что. И постарел. Бедный… как управляется. Господи, да ведь это он все сам… Этого и быть не может… Это ведь и не он уже…

А Лилька теперь каждый день разговаривала по телефону с Женей, рассказывала о всех перипетиях своей сложной семейной жизни и снова благодарила за помощь, и это длилось больше недели, пока Женя не сообразила, что Лилька умышленно не спрашивает ее о здоровье, что не в глупом эгоизме больного человека здесь дело, а в какой-то стратегии.

И она задумалась. Хотя думать ей было трудно. Она так привыкла к спасительному умственному оцепенению, благодаря которому можно было вынести себя за скобки и перестать страдать от унизительной неподвижности и ненависти к своему полуживому телу… Так вот… в чем стратегия? Почему сердобольная Лилька ни разу не спросила ее — а как ты? Как ты там лежишь в своем памперсе с немыми ногами? Почему-то это казалось важным.

Спрошу, — решила Женя, уже засыпая…

7

Назавтра была пятница — единственный день, когда Кирилл уходил на лекцию к девяти утра.

По пятницам он поднимал Женю рано, в половине седьмого.

Отнес, как всегда, в ванную. В отличие от всех лежачих больных, толстеющих, Женя худела. Но поднимать Кириллу Женю, несмотря на ее малый вес, было трудновато, а нести — ничего. Он был из породы крестьянской, сильной, и с детства мешки с картошкой таскал… Молодая сила уже покинула его. Но не так уж она и была нужна, скорее сноровка…

Усадил Женю сначала на унитаз, потом в ванну, а сам стал бриться, чтоб времени не терять.

Потом в ванную прикатил кресло, на него положил большую простыню — все было продумано, приспособлено. Женя вытиралась сама. Потом помог надеть майку, отнес на кровать, смазал кремом спину, пах — смотрел внимательно: пролежней не было, он хорошо следил. Заклеил памперс. Потом позавтракали вместе — Женя чаю попила, две ложки каши съела. Унес посуду. Женя попросила принести ей трубку.