Конец сюжетов

 — Мишель появится позже, он сегодня прилетает из Парижа и вечером собирался с тобой работать…

Женя даже не успела его переспросить: как, сегодня ночью?

Номер оказался маленький, чистенький, с большой кроватью, у изголовья которой стояла чудовищная лампа опять-таки с гномом. Второго гнома она нашла в туалете — там он притулился на полочке перед зеркалом, удваивая тем самым свою прелесть.

Женя умылась, повесила в шкаф три костюма — один, самый лучший, был заимствован у приятельницы. В номере еще обнаружилась крошечная кухонька, скорее закуток с плитой и раковиной.

Женя поставила чайник. Было почти одиннадцать, никакого Мишеля не было, и она решила выпить чаю и немедленно лечь спать. Тут зазвонил телефон. Она сняла трубку. Это был Мишель:

— Женя, спускайся. Сейчас поужинаем и поедем работать."

"Он встретил ее внизу, кинулся целовать, как старый друг после длинной разлуки. От него пахло не то духами, не то цветами. «Богатством», — догадалась Женя. Его оживление и радость были искренними. Усадил Женю в низкую машину и повез.

Он изменился в чем-то существенном с их последнего свидания в Москве, но Женя никак не могла уловить, в чем именно. В маленьком ресторане все официанты здоровались с Мишелем как со старым знакомым, а когда они сели за столик, подошел хозяин, и они поцеловались. Хозяин говорил по-французски. Женя догадалась, что толковали они о какой-то еде. Когда хозяин ушел, Мишель сказал:

— Хозяин парижанин. Живет в Цюрихе больше тридцати лет. И очень скучает… Ненавижу Швейцарию.

Это место, где вообще нет любви. Никакой и никогда. Страна глухих и немых. Сама увидишь. — И глаза его блеснули черным зеркальным блеском.

«Вот оно что! Глаза-то у него в Москве были голубые. А стали черные… Но так не бывает. Или я сошла с ума? Но ведь точно, точно были голубые… Ладно, я сейчас не сама живу, а смотрю кино», — решила Женя.

Женя съела салат из лесных грибов и утиной печенки. В нем было еще много чего неузнаваемого. Вкус — неописуемый. Мишель заказал несколько блюд, но ни к одному из них не притронулся.

Заставил Женю заказать десерт, сказал, что здесь делают нечто волшебное. Оно оказалось и впрямь волшебное, но совершенно непонятно что…

— Тебе надо будет переодеться, — Мишель приподнял лацкан ее пиджака. Костюм был итальянский, по Жениным понятиям, очень приличный, благородного каштанового цвета. — Ты взяла вечерние платья?

Женя покачала головой:

— Ты же меня не предупредил…

Никаких таких вечерних платьев Женя и не держала.