Когда ты вернешься ко мне

Пришло время рассказать ей о Холдене. Когда оно еще появится?

– Ну…

– Здравствуйте, мои любимые! – пропела Дазия, влетая в комнату. Ее улыбка лишь немного дрогнула при виде бледной и изможденной мамы, лежащей в постели. Я быстро встал, и она обхватила ладонями мое лицо и расцеловала в обе щеки.

– Ривер, ты становишься все красивее с каждой минутой. Девчонки, должно быть, из кожи вон лезут ради тебя.

Я выдавил улыбку.

– Рад тебя видеть, Дазия. Спасибо, что приехала.

– Ты бы и не смог держать меня на расстоянии.

– Пока, мам, – сказал я.

– Пока, милый, – ответила мама. – Отдохни хорошенько.

Я вышел и прислонился к стене за дверью спальни. Сдержать обещанное маме казалось невозможным. Мое собственное горе было такой глубокой пропастью, что стоит в нее провалиться, и я буду падать вечно, без возможности выкарабкаться. Я должен быть сильным.

В десять вечера я поехал в район Сибрайт и припарковался рядом с огромным особняком Пэришей. Я подошел к боковым воротам и замер, увидев пожилую женщину, выходившую из гостевого дома. Женщина похлопала Холдена по щеке, затем повернулась и пошла обратно в главный дом. Холден посмотрел ей вслед, затем коснулся пальцами щеки.

Мое сердце переполнилось от этого зрелища. Кем бы она ни была, я уже любил ее.

– Кто это был? – поинтересовался я, пока он забирался в салон. – Ты ничего не должен мне рассказать?

Холден бросил на меня многозначительный взгляд.

– Это ты себя так мило ведешь?

– Да, – ответил я с легким смешком и поцеловал его. – Но серьезно, кто это?

– Беатрис Алвес. Домработница моих тети и дяди, но…

– Она твой друг.

Он кивнул.

– В те вечера, когда ты меня бросаешь ради своего Отряда неандертальцев, мы устраиваем вечерний кинотеатр.

– Она обо мне знает?

– Да. – Холден бросил на меня быстрый взгляд, в котором промелькнуло такое редкое волнение. – Иногда с тобой настолько хорошо, что все начинает казаться нереальным. Я должен был кому-то рассказать, чтобы поверить, что все по-настоящему. Надеюсь, ты не против.

– Нет, все в порядке, – тихо ответил я.

Наша секретность на него давила.