Когда ты вернешься ко мне

– И я попытаюсь, – пел Миллер, его глубокий тембр голоса наполнял воздух над притихшими слушателями, – тебя излечить.

Повисла короткая тишина, а затем толпа разразилась громовыми возгласами, каких я еще никогда не слышал. Версия песни Миллера тоже не походила ни на что, что я когда-либо слышал, как будто он пел именно для меня. Для нас.

Потому что это наша песня.

Под прикрытием аплодисментов я отпустил руку Холдена и потянул за манжету его пальто.

– Пойдем.

Я ушел, не оглядываясь, но услышал сзади шаги Холдена.

Я толкнул дверь рядом со зрительным залом – задняя часть оркестровой комнаты, где хранились инструменты. В полумраке вырисовывались огромные бас-барабаны, а вдоль стен выстроились остальные ударные всех видов и размеров.

Холден последовал за мной и закрыл за собой дверь.

– Ну, здравствуй, друг.

– Я подал заявление в колледж, – сообщил я, когда он подошел ко мне в темноте. – Этим летом я уезжаю в Техас или, может быть, в Алабаму.

– Устанавливаешь правила, да? – протянул Холден, хотя его голос был хриплым и в нем сквозила нервозность.

Я с трудом сглотнул.

– Ничего не изменилось. Ничего не может измениться.

– Я же говорил тебе, – сказал Холден, теперь стоя передо мной. – Я никогда ни о чем не буду тебя просить. Мне нечего тебе дать.

Я хотел сказать ему, что это неправда, что это мне нечего ему предложить. Я не должен был приводить нас сюда. Мне следовало бы уйти, но его проклятый голос, его запах, его присутствие просто ошеломили меня. Руки чесались прикоснуться к нему, схватить и…

Поцеловать его?

Мой первый поцелуй с парнем. Казалось, я ждал этого всю жизнь, и все же этот момент надвигался на меня подобно несущемуся поезду.

– Хватит думать, Ривер, – прошептал Холден. – Мы здесь. Сейчас. – Он наклонился.

Глава 11. Холден

Ривер ответил на мой вопрос, схватив меня за края пальто и притянув к себе.

Наши лица разделяли лишь несколько дюймов, наши тела были прижаты друг к другу, застывшие и напряженные. Мы зависли в этом мгновении, между нами разгорался пожар и искрилось электричество, а я с отчаянной жаждой впитывал в себя образ Ривера. Господи, его приоткрытые губы искушали. Я ждал его поцелуя – его первого настоящего поцелуя.