Хозяйка хищной космической оранжереи

Так что всё у меня выгорит там, — я указала на кабинет приёмной комиссии, — Моя тема актуальна, особенно на новых, только заселяемых планетах, которым нужно своё фармацевтическое сырьё! Так-то!

Договорив, я отвернулась от этой брюнетки.

Кендалийка — белокожая, с чуть вытянутыми ушами и яркими лиловыми глазами. Их считали красавицами, а по мне — выскочка.

Я и вовсе отошла от нее.

От волнения потели руки. Сегодня был последний день поступления в Восточный университет Залфа. Проходил этап собеседования. Результаты наших вступительных экзаменов уже лежали на столе перед профессорами.

Сразу было заявлено, что университет нуждается в активных студентах, которые точно знают, зачем поступают на данную специальность.

Так что нам было задано подготовить устную самопрезентацию, исходя из которой было бы ясно, с какой целью мы заявились в это учебное заведение.

Я шумно выдохнула. Все козыри были у меня в кармане: и высокий экзаменационный балл, и речь, приготовленная не без помощи заинтересованного лица. Но…

Как же я потела! От страха готова была по потолку ходить.

Абитуриенты один за другим заходили в кабинет. Кто-то выскакивал оттуда быстро с покрасневшим лицом, кто-то выползал бледный как смерть. Были и бодренькие, довольные собой, с улыбками на лицах. Они раздражали больше всего.

— Элика эм Соели, — громко объявили следующее имя.

Бросив на меня высокомерный взгляд, в кабинет поплыла эта самая кендалийка. В груди что-то тревожно кольнуло.

Я так и не поняла, зачем вообще разговаривала с ней. Нет, ну знала же, что у нее такой же высокий балл, как и у меня… Что она моя соперница, но не удержалась и вывалила ей практически всю свою презентацию.

Как она меня так на разговор вывела?

— Ну я и дура, — пробурчала под нос.

И снова ожидание. Долгое, мучительное.

Мимо прошла секретарь, громко цокая каблуками. Она несла папки с личными делами.

Все встрепенулись. Просто жутко неприятно осознавать себя последними. Казалось, что нужных шестьдесят новоиспеченных первокурсников уже отобрали, а ты еще не успел и слова сказать, а уже за бортом.

Наконец, дверь открылась, и вышла эта мерзкая девица. Нет, не улыбалась. Губы странно поджимала.