Хозяйка хищной космической оранжереи

Найдя мой, приласкал и сплелся с ним, играя и дразнясь.

Тихо застонав, я подняла руки, запуская их в его густые волосы.

Глава 57"

"Прогибаясь в его объятиях, я не сразу поняла, что мы поменяли положение. Меня мягко опустили поверх спального мешка. Не прерывая поцелуя, Лукер навалился сверху, прижимая к полу палатки. Его рука, не стесняясь, обследовала мое тело, блуждала по бедру, поднимаясь выше.

Где-то на задворках сознания возникла настойчивая мысль прекратить это безумие, и не потому, что мне не нравилось… О нет, напротив, я таяла в его объятиях.

— Лукер, — прошептала в его губы, — это заходит…

Он не позволил мне закончить фразу. Его губы властно впились в мои, обрывая возражения. Язык настойчиво искал мой, сплетаясь с ним, заглушая мой разум, отключая мысли.

Огромная мужская ладонь сжала мою грудь через ткань футболки, приподняла ее, словно оценивая размер. Но… У меня не такие уж и впечатляющие формы, и…

Я схватилась за его плечи. Странное чувство неуверенности и даже страха окатило, будто кто-то сверху ведро холодной воды вылил.

— Нет, — я забилась в его руках. — Не трогай меня. Отпусти.

— Пети, — вместо того чтобы подчиниться, он сильнее стиснул в объятиях. — В чем дело? Что не так?

— Все, — выдохнула я. — Все не так, неправильно. Я ведь знаю, что тебе тогда понравилась не я… Знаю…

— А можно мне самому решить, кого любить? Без ваших сестринских разборок. И если ты о Камелии, то прошу не тащить ее третьей в наши с тобой отношения.

— Нет, не хочу, чтобы ты продолжал, — выдохнула, ощущая дикую неуверенность в себе.

Во мне словно что-то взбеленилось, захотелось обидеть Лукера, оттолкнуть, чтобы больше не смел приближаться. Чтобы не смотрел и…

— Я не столь красива, как она, так что разочаруешься. Отпусти.

— И не подумаю, — он навалился сильнее. — Я не для того сюда тащился, чтобы в такие моменты обсуждать твою сестру. Разочаровываться, Петуния, я не собираюсь, потому как уже давно все рассмотрел, оценил, осталось лишь завоевать.

— Да зачем тебе я, когда…

— Когда что? — он приподнял бровь. — Петуния, а зачем мне она, когда есть ты? М? Умненькая, такая нежная, наивная и чистая. Красивая, женственная.