Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

К этому времени в доме оставалось всего шесть мертвецов способных двигаться. Чу Ваньнин, не глядя на Мо Жаня, обратился к серой стене перед собой:

– Расслабь запястье, подними руку к небесам, шесть раз вращай над головой, питая духовной силой, потом руби.

Мо Жань в точности последовал его наставлению, но на пятом вращении ему вдруг пришла в голову мысль:

– А как рубить-то?

– Э… как обычно рубишь мечом, так и руби.

– Ааа, вот оно как! – Мо почувствовал, что пока он раскручивал Цзяньгуй, гибкая и податливая ивовая лоза стала твердой и несокрушимой как длинный меч.

– Ух ты!... – Мо Жань широко открыл глаза, ощущая боевой задор. – Где ты этому научился? Ты умеешь пользоваться ивовой лозой не хуже, чем мой наставник? Нет, может быть, ты даже лучше него! Он никогда не показывал мне такие приемы, которым научил меня ты.

– …

Мо Жань просиял:

– Отлично! Это же просто замечательно! В будущем мне больше не придется терпеть пренебрежительные поучения Учителя.

Чу Ваньнин пристально посмотрел на него:

– Тебя тяготит учение старейшины Юйхэна? Тогда вряд ли тебе понравится учиться у меня.

Мо Жань убрал Цзяньгуй, подтащил к дверям стол, заблокировав вход, и с улыбкой сказал:

– Ты – другое дело. Ты мне нравишься! Мы с тобой прошли огонь и воду, и ты всегда хорошо относился ко мне. Я никогда этого не забуду и впредь буду любить тебя как кровного младшего брата.

Лицо Чу Ваньнина помрачнело:

– Кто тут хочет быть твоим младшим братом?

Он спрыгнул с поленницы, всем видом демонстрируя отсутствие желания продолжать общение. Вместо этого Чу Ваньнин решил осмотреть рану ворвавшегося в хижину человека.

Неожиданно его глаза округлились от изумления:

– Как он здесь...?

– Кто это?

Мо Жань подошел ближе и также остолбенел:

– Это… это же Сяо Мань?

В луже крови стонал и размазывал сопли тот самый Сяо Мань.

– Люди и призраки никогда не смогут мирно сосуществовать. Князь призраков использовал его, а потом просто выбросил. Этот парень действительно…

– Получил по заслугам, – закончил Мо Жань, хлопнул по поленнице и рассмеялся. Под внимательным взглядом Ся Сыни в нем неожиданно заговорила совесть.