Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Сквозь густую завесу ресниц юноша смотрел на капли росы на белых лепестках, в которых отражался ослепительно-яркий свет луны. Тогда Мо Жань еще не знал, что нежность и любовь, которые он испытал в тот момент по отношению к Чу Ваньнину, были так чисты, как никогда и ни к кому до этого. До самой его смерти те чувства оставались самыми светлыми и незапятнанными из всего того спектра эмоций, что Мо Вэйюй испытывал в своей жизни.

Но, прежде чем Мо Жань успел подарить эти цветы Учителю, он случайно столкнулся с Сюэ Мэном, который пришел, чтобы собрать травы для своей матери.

Полный праведного гнева молодой господин Сюэ притащил брата к Учителю. Чу Ваньнин выслушал обвинения, вполоборота окинул холодным и острым взглядом пылающее лицо Мо Жаня и спросил, может ли он что-то сказать в свое оправдание.

Мо Жань сказал тогда:

— Я сорвал эти цветы, потому что хотел подарить…

Он все еще держал в руке цветущую ветвь, покрытую инеем и росой, невыразимо свежую и чарующую.

Однако глаза Чу Ваньнина были ледяными.

И он так и не смог сказать «вам»."

"Ему слишком хорошо было знакомо это выражение лица... До того, как он попал на Пик Сышэн, годами его маленькое и тощее тело металось между гостями и артистами публичного дома. И каждый день он видел это выражение на лицах других людей…

Презрение... пренебрежение…

Мо Жань вдруг почувствовал, как нервная дрожь охватила его тело.

Неужели Учитель тоже презирает его?

Столкнувшись с холодным допросом Чу Ваньнина, Мо Жань почувствовал, как его сердце заледенело. Он опустил голову и прошептал:

— Я… не о чем тут рассказывать…

Это было предрешено.

Из-за ветви яблони Чу Ваньнин нанес ему сорок ударов ивовой лозой, и первые хрупкие чувства Мо Жаня были разбиты вдребезги.

Однако если бы Мо Жань захотел сказать чуть больше, если бы Чу Ваньнин захотел узнать чуть больше, возможно, все сложилось бы иначе.

Но слишком много было между ними этих «если».

И именно в этот ключевой момент рядом с ним появился теплый и понимающий Ши Мэй.

После возвращения с экзекуции Чу Ваньнина Мо Жань не пошел на ужин. Он, не включая свет, упал на кровать, свернувшись в позе эмбриона.

Когда Ши Мэй толкнул дверь, то с трудом разглядел в темноте застывшую фигуру.