Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Боже мой, какая ересь!

Чу Ваньнин: — …

Сюэ Мэн: — …

— Это еще нормально. Старейшине Таньлану из-за его гнилого характера и посредственной внешности о таких прозвищах только мечтать.

Из двадцати старейшин старейшина Таньлан имел худшие отношения с Чу Ваньнином, поэтому он не удержался от вопроса:

— А какие прозвища у него?

— Зимний Разносол, Зеленая Горчица. Слишком мрачный тип, — сказал Мо Жань и, оценив реакцию на свои слова, плотоядно ухмыльнулся: — Мэнмэн, не смотри на меня так, у тебя тоже есть прозвище.

Сюэ Мэн словно проглотил сырое яйцо:

— Что? У меня тоже?

— Да, — Мо Жань рассмеялся.

Сюэ Мэн постарался придать лицу безразличное выражение. Прочистив горло, он спросил:

— Как они меня называют?

— Пин-Пин[54.2].

— Что это означает?

— Что, неужели так сложно понять? — плечи Мо Жаня тряслись от с трудом сдерживаемого смеха. Наконец он не выдержал, хлопнул в ладоши и выдохнул:

— Павлин распустил свой хвост[54.3], ха-ха-ха…

Сюэ Мэн вскочил и заорал:

— Мо Жань! Я убью тебя!

Когда три человека всласть напились и наелись, пришло время возвращаться на Пик Сышэн.

Когда ученики отошли достаточно далеко, он запрыгнул на карниз ближайшего дома и по крышам вернулся в Павильон Алого Лотоса.

На следующее утро Чу Ваньнин проснулся и, увидев, что он все еще ребенок, затосковал.

Он стоял на скамейке и полдня смотрел на отражение человека в медном зеркале, даже не задумываясь о том, что хорошо бы уже и расчесать волосы. Из-за всей этой истории у него совсем опустились руки. Поэтому во второй половине дня он пошел разыскивать Сюэ Чжэнъюна.

— Что? Ты виделся с Мо Жанем и Сюэ Мэном вчера?

— Да, и сказал им, что я ученик Сюаньцзи, а они мне поверили, — ответил Чу Ваньнин.

— Юйхэн, сегодня ты не такой тонкокожий, уже не боишься быть униженным?

Чу Ваньнин попытался заморозить его взглядом, но сейчас с этим выражением он был похож на маленького капризного малыша.