Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Когда он увидел, что Чу Ваньнин не спешит встать, чтобы приготовить ему завтрак, он не стал настаивать. Вместо этого лениво улыбнулся и, нежно погладив Чу Ваньнина по щеке, притянул его лицо ближе, чтобы привычно поцеловать его в губы.

— Если не хочешь вставать, не вставай. Этому достопочтенному только что приснился очень страшный сон. В нем… ах... неважно, не будем об этом, — вздохнув, он обнял застывшего в изумлении Чу Ваньнина и, ласково потеревшись подбородком о его макушку, пробормотал, — Чу Ваньнин, просто позволь мне пообнимать тебя вот так еще немного.

Автору есть что сказать:

Конфетки, конфетки, раздаю конфетки! Сладкие конфетки, которые вы все так ждали!

Что касается того, что Мо Жань назвал его «Ваньнин», то это вовсе не оговорка. Он действительно так называл своего учителя в прошлой жизни. Что касается того, почему он зовет его так интимно, пожалуйста, выслушайте меня... Эм, ведь еще неизвестно, сколько раз и насколько сильно он сломался!"

"Прицокивает языком и убегает.

Глава 33.

Чу Ваньнин был настолько потрясен внезапным поцелуем, что слова Мо Жаня прошли мимо его сознания. Они звучали для него как отдаленный шум капель дождя, стучащих по крыше.

Мо Жань пробормотал еще что-то и снова заснул. Чу Ваньнин хотел разбудить его. За окном порыв ветра сорвал лепестки с цветущей дикой яблони. Чу Ваньнин поднял руку, и один бледно-розовый лепесток мягко опустился на кончик носа Мо Жаня.

Юноша слегка потер нос, но он спал так сладко, что даже не проснулся.

Он смутно припомнил, как вчера Мо Жань перевязывал ему раны и поил его лекарством. А потом всю ночь обнимал его, нежно гладил по волосам и спине и что-то шептал ему на ухо.

Чу Ваньнин был сбит с толку. Это, должно быть, сон, верно?

Кончики его ушей покраснели, став одним цветом с лепестком цветущей яблони, который он все еще держал в руке.

Брань застряла у него в горле. На самом деле он... он ведь даже не знал, с чего начать разговор.

«Как ты оказался в моей постели?»

Это больше похоже на упреки девицы, совершившей непоправимое.

«Убирайся к черту, кто позволил тебе спать здесь!?»

А это уже больше похоже на обиженную жизнью женщину, которая тоже натворила дел.