Камаэль (СИ)

"

"Достав мужчину из воды, чудом не оскальзываясь на гладком мраморе, Советник отёр его тело травяным полотенцем и принялся с трудом облачать всё ещё влажное и безвольное тело в погребальную одежду, просторную, мягкую и нежную, светлую, и Советнику казалось, что Павший теряется в этой белизне, сливаясь с нею и растворяясь. Склонившись к его лбу, Валенсио оставил на нём лёгкий поцелуй. «Павший тот, кто убил это Светлое существо, - яростно подумал он и прикусил губу». Несколько минут он сидел рядом с Аэлирном, пытаясь заставить себя обернуться и приняться за тело юного Короля.

Конечности дрожали, и Советник не мог сказать точно, отчего по щекам текли слёзы: от густых благовоний и ароматного пара воды или же от перспективы увидеть пустоту в грудной клетке вместо сердца белого оборотня. Но рано или поздно это пришлось бы сделать.

И Валенсио предпочёл рано, ведь через час-другой он уже будет терять сознание от благовоний, утонет в церемониальной ванной, и тогда придётся хоронить ещё одного, пусть и не так скрупулёзно выполняя церемонии, но всё же.

Ноги были мокрыми, кожа стала немного липкой, и капли на ней почти не сбегали вниз, замирая кругляшками и медленно-медленно притягиваясь друг к другу, ступни скользили по полу, но мужчина не падал и сокращал расстояние до тела Льюиса Мерта. Вот он лежит на полу, будто уснул, но веки не подрагивают, ресницы не трепещут, а грудь не приподнимается от дыхания. И волосы лежат мёртвым бархатом, аккуратно и покорно. Казалось — подвесь сейчас его головой вниз, и они не опадут вниз, будут так же лежать на его плечах, покрытых тонкой рубашкой и плащом. «Странно, - подумал Советник, присаживаясь рядом и осторожно проводя кончиками пальцев по контуру лица Короля. - Оборотень носил серебряный венец, но ни следа ожогов на его прелестном лице. Сам Куарт благословил его, я уверен». Советник был как никогда в своей жизни прав, но покуда не знал о том, лаская щёки мужчины, вглядываясь в его черты и пытаясь отсрочить тот момент, когда мёртвое тело погрузится в церемониальную ванну. Перекинув собственные влажные волосы через плечо, чтобы не мешались, Советник принялся медленно снимать одежду с покойного господина, всеми силами изгоняя из памяти его образ, как он раскинулся на кровати, полусидя-полулёжа, глядя на него пылающими глазами и едва слышно порыкивая, от этих воспоминаний приходило не возбуждение, но отвращение к самому себе.