Камаэль (СИ)

»

«Чёрт побери, это просто шикарно! Как ему это удалось?! – значилось несколько комментариев подростков, которые явно не воспринимали ситуацию всерьёз.»

Виктор захлопнул ноутбук, шваркнул на барную стойку деньги, даже не поглядев, какую сумму отдал, и стремительно покинул бар, чувствуя, как бешено колотится сердце, а мысли путаются. «Он направляется в Уайзмен. А за ним – неуёмная шайка Тёмных. Кто ими руководит, чёрт побери?! – мужчина раскурил сигарету и поднял взгляд на темнеющее небо.

Скоро полярная ночь должна была захватить всё вокруг. Если он не найдёт Льюиса до наступления тьмы и пурги за полярным кругом, то может попрощаться с этой надеждой и ждать уже за пределами Туннеля. – Кто бы он ни был, он совершенно не думает о том, что люди и так слишком много узнали о нас за последние полгода. Даже больше. Льюис, молю тебя, держись.»

***

Тьма и жар сменились лютым холодом и воем ветра. Уши готовы были отвалиться, а ещё меня дико тошнило, я задыхался.

Едва разлепив глаза, я вяло пискнул – на большее моё осипшее горло было неспособно в эти мгновения. Мимо пролетали макушки высоченных елей и каких-то ещё деревьев, которые я просто не успевал рассмотреть. Стоило мне чуть дёрнуться, как резкий порыв ветра подбросил меня и мой «транспорт» вверх, а после мы замерли на месте, пока не начали плавно опускаться.

– Прости, Льюис, у меня больше нет сил, – прохрипел Аэлирн, когда мои ноги коснулись ледяной земли.

Мужчина тяжко вздохнул и рухнул на колени, едва не повалился наземь, но подставил локоть и устало склонил голову. Крылья его подрагивали, поникли, укрывая его содрогающееся от напряжения тело. Ресницы неохотно, медленно опускались и приподнимались. Теперь болью свело и мою собственную спину – там, где её украшала метка Камаэля. Стиснув зубы, я опустился рядом и обхватил лицо Аэлирна ладонями, приподнимая и стараясь улыбнуться, хоть обветрившиеся губы и отзывались болью:

– Ты справился, Аэлирн.

Мы теперь далеко, мой крылатый.

Помню, что шептал ещё какой-то бред, пока жался к Павшему и обнимал его, снабжая силами и пытаясь согреть, хоть и сам был ледяной. Слышался вой ветра, темнело быстро, неумолимо, и мне было страшно. Безумно страшно, а потому я жался к ослабевшему мужчине всё теснее, пытаясь тем самым отогнать ледяное оцепенение.