Камаэль (СИ)

Девушка поведала мне историю семьи, свою собственную историю, слушая которую, я узнал, что на самом деле парни её вовсе не интересуют, и она больше загоняется по женской груди, хотя, как призналась она, не отказалась бы попробовать мужскую задницу. Услышав это, я смог лишь нервно поёрзать и кисло улыбнуться в ответ на её смех. Сама по себе она жила в Париже и работала фотографом для разных журналов и сайтов, а так же - подрабатывала тем, что рисовала. Она даже скромненько подсунула мне пару своих эскизов. И хотя я не совсем понимал, что она изображала, мне нравилось.

И хотя она буквально засыпала меня вопросами, я как-то умудрялся держать оборону и не пускать её в те неведомые для неё заросли, где для неё нет места. Возможно, оно и к лучшему.

Максимилиан и Александр оказались совершенно повёрнутыми на своём деле программистами. От их увлечённой болтовни у меня кругом шла голова, едва не взрываясь от множества незнакомых терминов. Но я был даже как-то рад, что есть люди, так преданные своему делу. Впрочем, стоит отметить, что Александр был куда как сдержаннее своего брата, спокойнее и рассудительнее, хотя и в его глазах порой мелькал весьма опасный и сумасшедший огонёк, от которого мне становилось, мягко говоря, не по себе.

А вот его брат, имя которого я фривольно сокращал, до обыкновенного Макса, был абсолютно несдержанным. Он рассказывал мне о вышедших новых играх, об интенсивном развитии компьютеров и прочей дребедени, от которой мне почему-то становилось как-то, скажем, не по себе."

"Наспех переученный Габриэлем, я привык к мысли, что лучше уж войны и распри, но свежий воздух и деревья, чем пропахший дымом и бензином мир, вяло погрязающий в скуке и прогрессе, зарастающий жиром от своих удобств и комфортов.

Как я прочитал в одной книге: “Не праздник, а война была нужна этому городу”. Возможно, это я совершенно рехнулся от того, что происходило в последнее время, а может, я в самом деле прав, но людям нужна война. Они не могут без неё. Они играют в игры, в которых убивают людей и не только, они читают книги, где убивают и воюют - взахлёб, с азартом в глазах и сжатыми до боли зубами, что даже скулы сводит от напряжения. Но отчего-то они боятся. Верно, они боятся смерти. После смерти Габриэля и Элериона я стал как-то спокойнее относиться к этому неизбежному происшествию. Возможно, только для себя, ведь, если кто-то из моих близких снова умрёт на моих руках, издаст этот жуткий, леденящий душу, предсмертный хрип, я совсем сойду с ума и выйду в окно.