Камаэль (СИ)

Меж тем обращённый тихо отошёл в угол, сливаясь с тенью и покорно опуская голову, завешиваясь пологом некогда явно шелковистых и ухоженных волос.

- Что такое, Вик? Большой босс не даёт вредить сосуду? - хрипло прокаркал я, уже не удивляясь крови, что стекала по подбородку и падала на грудь. - Строгий ошейник затянули потуже?

- Захлопнись. Или, клянусь Куартом, я не пожалею этот прекрасный ковёр и выпотрошу тебя, как свинью."

"Голос дрожал, как натянутая тетива лука - в нетерпении, гневе, желании сорваться и поразить врага точным, острым наконечником.

Ноздри его раздувались, он напоминал быка, перед которым трясут красной тряпкой, но держат в загоне. И выглядело это столь забавно, что я даже не стал жалеть собственные потроха и рассмеялся, закрывая глаза, в которые целенаправленно сыпали жгучий песок. Не было сил снова поднять голову и поглядеть на мужчину, она болталась, как безвольная, у трупа. Всего меня трясло от смеха, а кровь заливала горло, от двимерита раскалывалась голова и раз за разом сильнее подступала тошнота. Облизнув собственные зубы, я глянул на вампира исподлобья, переступая через боль:

- Так всё же, Вик… что же это за шишка отхлестала тебя мокрой тряпкой? От чьего вида ты так покорно поджимаешь хвост, шлюха ты продажная?

Смех всё не прекращался, а меж тем от солоноватой крови, от боли, от холода в конечностях началась икота. Меня словно раз за разом вздёргивали на виселице, а затем вновь давали почувствовать почву под ногами. Кислый ком рвоты наполнил рот, до отвращения-ярко омывая нёбо и язык, заставляя раскрыть губы и вывернуться “наизнанку”.

- Хватит! Ты же видишь, он больше не может висеть в двимерите! - вскричал бывший некогда эльфом изуродованный вампир, кидаясь к моему брату и хватая его за руку. - Сними оковы! Дай перевести дыхание. Он… он всё равно никуда не убежит, пусть он хоть чуть-чуть передохнёт!

- Может ты хочешь в двимерите повисеть?! - рявкнул Виктор, резко вскидывая голову и притягивая к себе блондина. Дрожь злости, дрожь страха - они так явно резонировали, видимо глазу реагировали друг на друга, словно притягивались друг к другу, но отчаянно сопротивлялись, стараясь разбежаться по разным углам, домам, странам, мирам.

Уверенность и робость, подлость и решительность - грань между ними двумя для меня терялась. Взгляд не улавливал ничего кроме едва заметного свечения вокруг них. Белые искры, маленькие звёзды, кружились вокруг них, стягивали их тугим шёлком, насильно связывая.