Камаэль (СИ)

Как он сейчас - физически, или как некоторое время назад - ментально. Много увидел, но ничему не научился”. Я прикусил губу и приоткрыл глаза, стараясь понять, почему Виктор вдруг остановился и перестал меня пытать, почему он вдруг решил, что с меня хватит?

Вампир стоял возле приоткрытой двери и молча кому-то кивал. Я слышал тихий, едва слышный шёпот, но слов разобрать не мог. Точно ветер шелестел листьями, а не человек говорил. Виктор выглядел тихим и словно бы слегка пришибленным, затем чуть отступил в сторону, и я успел разглядеть сквозь пелену и тьму колыхнувшийся подол чёрного плаща.

В комнату скользнул обращённый эльф, низко опустив голову. Вампир проводил его бешеным взглядом, но, судя по тому, как вздрогнул следом - человек за дверью его одёрнул. Блондин принялся сноровисто промывать ссадины и смазывать синяки, но не смотря на меня, всякий раз судорожно и быстро уводя взгляд, если я его вдруг улавливал. Наверное, глаза эти, теперь полные страха и боли, раньше были яркими, полными жизни и интереса, почти как у маленьких детей. И я помнил, как выглядело это несчастное создание, когда я увидел его впервые - надменный, нервный, немного вспыльчивый, но мы никогда не знаем, сколько человеку - и не только человеку - нужно натянуть на лицо масок, чтобы он смог жить и существовать. И вот, видимо, что-то сломило юношу и сорвало с его лица последнюю маску. Он словно бы сжимался под моим взглядом и взглядом Виктора, становился более блеклым, незаметным. Его было жаль. Пожалуй, в моём положении глупо жалеть того, кто помогает моему мучителю, но я не мог спокойно глядеть на него, словно бы внутри меня появилось что-то, что давало чувствовать состояние других существ вокруг. Но чувствовать ко своей боли ещё и чужую было слишком, чересчур для меня в те моменты, когда оболочка вместе с душой истощались, когда разум готов был загореться огнём безумия, лишь бы отвлечься от этого, лишь бы не думать о том, что здесь, лишь бы…

Несколько тихих шагов, сопровождающихся скрипом закрывающейся двери, а затем едва слышное потрескивание пружин сидения.

Виктор опустился передо мной в кресло и закинул ногу на ногу, чуть покачивая ступнёй и сжимая подлокотники так крепко, что, похоже, они собирались треснуть под его пальцами. Меж бровей пролегла морщинка, а губы изогнулись в недовольном оскале, чуть подрагивала верхняя губа, как у пса, которому не дают впиться в шкирку другого.