Все, что мне надо

Память осталась. Светлая, чистая, такие мягкие и лирические воспоминания, какие бывают, когда думаешь про детство, первую любовь, юность.

А вот тоска черная и ощущение конца жизни пропало. Мне кажется, что Тоня, если б она могла видеть, была бы довольна.

Примерно через год после ее смерти я впервые занялся сексом с другой женщиной.

Случайно. На приеме каком-то познакомились, поехали к ней домой.

И мне понравилось. Я все думал, что буду сравнивать.

Но не сравнивал.

С тех пор так и пошло. Работа, сыновья, дом, любовницы.

Я курю , смотрю в белый потолок, ощущаю такое , давно забытое спокойствие. Тело словно насытилось, расслабилось, на душе – тишина. Мыслей в голове никаких. Нирвана прямо.

Эта женщина, словно ураган, налетела, закружила, изжевала, измучила.

И, когда отпустила, то осталось блаженное ощущение жизни. Реальности. Такое правильное онемение во всем теле.

И желание повторить.

Собственно… А почему бы и нет?

Я тушу сигарету, разворачиваюсь к лежащей рядом дикой кошке, вымотавшей меня сегодня в ноль. Вернее, я думал, что в ноль.

Но стоит на нее посмотреть, полуприкрытую простыней, невероятно красивую, сразу вспоминается, как я ее в первый раз увидел, здесь же. В этой постели. В той же самой позе, лежащую на животе. И утреннее солнце целовало ее золотистую кожу. Красиво до безумия.

Тогда я только смотрел.

Сейчас я могу трогать.

После того, что я с ней сделал, не только трогать.

Я провожу ладонью по гладкому плечу, ниже, к позвоночнику, ниже, к крепкой красивой попке… Сейчас, еще чуть-чуть… Раздвину ножки и проверю, насколько она там мокрая. Ну а вдруг? Она вообще та еще зажигалка. Так что запросто от легкой ласки могла и возбудиться. Я же возбудился. Уже.

Рука нагло исследует, мнет полушарие, и от этого одного уже удовольствие. Никогда не понимал мужиков, любящих своих женщин по заднице хлопнуть, а тут… Когда такая попка – ну как не потрогать?

И не хлопнуть?

Но хлопать пока не будем.

А вот все остальное… Будем.

Пальцы скользят вниз, я придвигаюсь ближе, чтоб уже провести губами по нежной коже, когда раздается жесткий, не по-утреннему бодрый голос:

- Только попробуй.

Бляяяя… Это что начинается?

И почему я опять матерюсь???

Вечером заеду.

Запах сигарет меня преследует. Опять. Опять.

Словно наяву – темная фигура в проеме двери, зверь, притаившийся в тишине, лениво изучающий мою голую спину.