Извращённая ненависть

Тень рычания появилась на губах Макса, прежде чем выражение его лица снова разгладилось. “Ты ушел без предупреждения и оставил меня разбираться с беспорядком, который ты устроил”.

Я сдержала язвительный ответ. Я не хотела провоцировать его, пока не выясню, чего он хочет, но, хотя это было правдой, я сбежала, не оставив ему даже записки, мы вынашивали идею обокрасть Аластера вместе. Макс был тем, кто стал жадным и отклонился от плана.

“Они скоро вернутся”. Я оглядел кабинет моего отчима, мое беспокойство скрутило тугой узел в груди.

У нас уже было то, за чем мы пришли. Пятьдесят тысяч долларов наличными, которые Аластер хранил в своем “секретном” сейфе. Он думал, что никто об этом не знает, но я взяла за правило исследовать каждый уголок и щель особняка, когда жила здесь. Это включало любые места, где Аластер мог прятать свои секреты. Я даже вычислил его безопасную комбинацию — 0495, месяц и год, когда он основал свою текстильную компанию.

Взломать его сейф не было ракетостроением, и пятьдесят штук не были секретом, но это была чертовски большая сумма денег, даже после того, как мы с Максом разделили ее пополам.

Это было, если бы мы остались вне тюрьмы. Нас еще не поймали после семи месяцев работы в Колумбусе, но задерживаться здесь было просто напрашиваться на неприятности.

“Держись. Я... почти ... понял, - проворчал Макс, открывая изготовленный на заказ замок маленькой металлической коробки, прикрепленной к внутренней части сейфа. Он служил вторым слоем безопасности для самого ценного предмета Аластера: старинного бриллиантового ожерелья, которое он выиграл на аукционе несколько лет назад, предложив за него более ста тысяч долларов.

Я уже пожалела, что рассказала Максу об ожерелье. Я должен был знать, что пятидесяти штук ему будет недостаточно. Ему ничего не было достаточно. Он всегда хотел больше денег, больше влияния. Больше, больше, больше, даже если это доставило ему неприятности.

“Оставь это”, - прошипела я. “Мы даже не можем заложить его, не приведя власти прямо к нам.

Яркий луч фар заполнил окна и осветил наши застывшие фигуры. За этим последовал хлопок дверцы машины и глубокий, характерный голос Аластера.

Каждую пятницу они с мамой ходили ужинать в сити, но обычно возвращались домой не раньше десяти. Было только девять тридцать.

“Черт!” Паника подступила к моему горлу. “Оставь это гребаное ожерелье, Макс. Нам нужно идти! ”

“Я почти закончил. Этот ребенок заставит нас сидеть годами ”.