Извращённая ненависть

Это было на несколько лиг выше того, что могли предложить другие ночные клубы Округа Колумбия, и я мог понять, почему Гиацинт был таким популярным—

Мой телефон гудел с новым текстом.

Раздражение и предвкушение закружились в моей груди, когда я увидел, кто это был.

Джош: Сегодня, в полночь.

Мы договорились держать наши сообщения короткими, по существу, и достаточно расплывчатыми, чтобы, если кто-нибудь их увидит, мы могли бы объяснить их творческим оправданием. Его текст соответствовал всем трем критериям, но все же.

Что случилось с добрым старомодным эй, как ты первый?

Я: Не могу. Я занят.

Джош: Слишком занят для оргазма?

Я: Ваше хрупкое эго не может принять отсрочку? Если это так, это не сработает…

На этот раз Джош проигнорировал приманку.

Джош: Завтра, 10 вечера. Мое место.

Джош: PS Ты заплатишь за хрупкое эго комментарий…

У меня перехватило дыхание, и я уже набирала ответ, когда услышала свое имя, громкое и ясное, сквозь грохочущую музыку.

“Джулс”.

Я замерла, лед струился по моим венам при звуке этого голоса.

Это не мог быть он. Я был в Вашингтоне, как он мог найти меня в этом клубе в эту ночь?

Мой разум играл со мной. Это должно было быть.

Но когда я поднял голову, мои глаза подтвердили то, что мой мозг отчаянно хотел отрицать.

Светло-каштановые волосы. Голубые глаза. Расщелина подбородка.

Нет. Паника сдавила мне горло, лишив дара речи.

- Эй, Джей, - Макс улыбнулся, вид скорее угрожающий, чем обнадеживающий. “Давно не виделись”.

21

ДЖУЛС

“Что... ты...” Моя способность формировать связное предложение умерла недостойной смертью, когда я уставилась на своего бывшего парня.

Он был здесь. В Вашингтоне, стоя менее чем в двух футах от него и с тревожно спокойным выражением лица.

“Сюрприз”. Он засунул руки в карманы и покачнулся на пятках. Его брюки были более выцветшими, чем ему обычно нравилось, а рубашка более мятой. Его лицо утратило полноту молодости и приобрело изможденную форму.

Кроме этого, он был тем же Максом.

Красивый, обаятельный, чертовски манипулирующий.

Некоторые люди были способны измениться, но Макс был таким же твердым, как бетон. Если он был здесь, значит, ему что-то было нужно от меня, и он не уйдет, пока не получит это.

""Джулс Миллер, потерял дар речи. Никогда не думал, что доживу до этого дня ”. Его смешок вызвал у меня в голове дюжину тревожных звоночков. “Или я должен сказать, Джулс Эмброуз? Хорошая смена имени, хотя я удивлен, что ты не изменил его полностью. ”

Мои мышцы напряглись.