Извращённая ненависть

""Что это было?” Аластер закричал, его голос разнесся по дому. “Кто там?”

“Черт!” Я схватила Макса за руку и потащила его вверх и вниз по коридору. “Мы должны убираться отсюда!”

Он сопротивлялся. “Ожерелье!”

Я оглянулась через плечо и заметила сверкающие бриллианты, лежащие среди зазубренных белых осколков.

“У нас нет времени. Аластер почти здесь, - прошипела я.

Сердитые шаги моего отчима становились все громче. Меньше чем через минуту он поймал бы нас, и мы могли бы попрощаться со своей свободой, если только он не был в настроении прощать.

Желчь поднялась в моем горле от перспективы быть во власти этого подонка.

Макс был жадным, но он не был идиотом. Он последовал моему совету и отказался от своих поисков ожерелья.

Я заметил проблеск редеющих светлых волос и разъяренного лица Аластера, когда мы вылетели через заднюю дверь, но я не останавливался, пока Макс и я не прошли через лес, граничащий с собственностью, и не достигли боковой дороги, где мы припарковали нашу машину для бегства.

Только тогда я заметила кровь на рукаве Макса.

""Они выследили меня, используя кровь, которую я оставил после того, как порезался об эту дурацкую вазу"". В голос Макса закралась горечь. “Несколько гребаных пятен крови, и я потерял годы своей жизни. Судья оказался хорошим другом Аластера, поэтому он вынес тяжелый, блядь, приговор. Конечно, к тому времени, когда приехала полиция, тебя уже давно не было. Не было никаких доказательств твоей причастности — они не могли поймать твое лицо на камерах безопасности, — и Аластер не хотел затягивать дело, когда у него уже был я в качестве козла отпущения.

Я ненавидел укол вины в животе. Мы оба были неправы, и он был единственным, кто заплатил за это.

Я понимал, почему он был зол, но я также не жалел, что сбежал, когда у меня был шанс.

Я попал в мошенническую жизнь только из-за Макса. Мне нужны были деньги, и я не мог найти работу в городе после того, как люди узнали, что моя собственная мать выгнала меня.

К счастью, у меня было достаточно денег, чтобы приливать меня, пока я не встретил Макса через две недели после того, как его выгнали.