Изумрудные объятия

После того как врач забинтовал Мартисе щиколотку, все пододвинули кресла ближе к камину и стали потягивать теплый бренди, изгоняя холод промозглого вечера. Мужчины продолжали беседу, Элайна задумчиво смотрела на огонь, и Мартиса предположила про себя, что она, наверное, думает о пропавшем любимом. Ей пришло в голову, что если Брюс Кригэн будет отсутствовать, это даст ей прекрасную возможность обыскать его библиотеку. Увидев, что он снова наблюдает за ней, Мартиса поспешно опустила взгляд и стала смотреть на огонь в камине.

Мактиг встал.

— Кажется, дождь кончился. В таком случае я возвращаюсь домой. Спасибо за тепло и гостеприимство, Брюс.

— А вам спасибо за то, что так быстро пришли на берег, и за то, что вернулись сюда ради леди Сент-Джеймс, — ответил Брюс.

Мактиг пожелал всем приятного вечера, и Брюс пошел проводить его до двери. Когда он ушел, Питер зевнул и сказал, что отправляется спать.

С Мартисой остались только Элайна, Йен и Конар. Вернулся Брюс. Все четверо посмотрели на него выжидательно. Брюс спросил кузенов:

— Вам что-нибудь нужно до моего отъезда?

Йен замотал головой:

— Нет, Брюс, мы сами справимся. А если возникнет что-то непредвиденное, пошлем тебе телеграмму в Эдинбург.

— Тогда я отнесу леди Сент — Джеймс в постель.

Брюс поцеловал сестру в щеку и пожелал всем спокойной ночи, потом подхватил Мартису на руки.

Брюс нес Мартису вверх по лестнице, и она знала, что он собирается поговорить, но он молчал до тех пор, пока не принес ее в спальню и не положил бережно на кровать.

— Вам надо поберечь ногу. Теперь это может быть не так легко, но Мактиг обещал прислать завтра утром пару костылей, так что вы сможете понемногу передвигаться. Ваши двери всегда должны быть заперты на засовы.

— От призраков? — спросила Мартиса.

Было видно, как Брюс стиснул зубы.

— От любого незваного гостя.

Он повернулся и направился к двери, Мартиса села в кровати и спросила:

— Кого в этом доме мне следует бояться?

Брюс остановился и медленно повернулся к ней лицом, его глаза полыхнули таким огнем, что, казалось, могли бы сжечь даже, ее душу.