Изумрудные объятия

И между ними могло бы снова разгореться пламя, но в это время кто-то решительно постучал в дверь.

— Брайан! Брайан Кригэн! — крикнул Йен. — Не хочу тебя прерывать, дружище, но надень штаны!

Брайан вскинул брови и посмотрел на Мартису.

— Дерзкий парень, однако!

— Узнай, что ему нужно, — сказала Мартиса.

Она натянула одеяло до подбородка, Брайан тем временем встал, подошел к двери и распахнул ее.

— Что, черт побери, тебе нужно?

Йен усмехнулся, нимало не обескураженный его тоном.

— Ты не поверишь! Спускайся вниз, да побыстрее.

— Нилл вернулся домой! — воскликнул Брайан.

—Да, да.

— Иисусе! Мы сейчас спустимся!

Брайан закрыл дверь, подошел к кровати, подхватил Мартису на руки и закружил. Потом уткнулся носом в ее шею и прошептал:

— Слава Богу! Всегда так бывает: кого-то Бог забирает, кого-то дает.

Мартиса улыбнулась и взъерошила его волосы. Ей вспомнились слова Элайны.

— У человека всегда должна быть вера! — Мартиса порывисто обняла мужа. — И, любовь моя, клянусь, что с этой минуты я всегда буду верить в тебя!"

"Он нежно поцеловал ее, но она стала вырываться из его объятий.

— Мой дорогой муж лэрд, нам нужно заняться приготовлениями к свадьбе твоей сестры.

Брайан рассмеялся и поставил ее на ноги. Они помогли друг другу одеться и вышли из комнаты. По коридору они шли рука об руку, но у лестницы Брайан вдруг повернулся к Мартисе, привлек ее к себе и быстро поцеловал:

— Любовь моя, ты моя леди навсегда!

Она вспыхнула, встала на цыпочки и поцеловала его в ответ.

— А вы, сэр, навсегда мой удивительный лэрд-дракон. И без вашего огня мне не жить.

Брайан улыбнулся, снова взял ее за руку, и они стали вместе спускаться по величественной лестнице в главный зал замка Кригэн, где все тени исчезли и пролился дневной свет.

Эпилог

Черное небо рассекла молния, и загрохотал гром. Когда его раскаты стихли, плач и завывание ветра стали еще слышнее, еще заунывнее. Темного всадника это не волновало. Брайан Кригэн торопил коня по тропе, ведущей к замку Кригэн, величественной каменной громаде, в эту ночь действительно казавшейся частью утеса, плотью от плоти самого камня, и ему не было дела до погоды.