Изумрудные объятия

Гости подходили к ним с подарками и наилучшими пожеланиями, и она чувствовала себя так, словно вышла замуж за члена королевской семьи. Затем они прошли на площадку для танцев. Мужчины составили небольшой оркестр из скрипок, флейт и непременных волынок. Музыка играла громко, гости были веселы, настроение царило праздничное Элайна задержалась возле новобрачных, с улыбкой глядя на танцующие пары. Она повернулась к Мартисе и снова порывисто обняла её.

— О, Мартиса, я так рада, что вы стали моей сестрой. Как Мэри.

Мартиса вдруг почувствовала себя неуютно и мягко напомнила:"

"— Но я не Мэри.

— Посмотрите на них, — тихо сказал у нее за спиной Йен. — Всё надели свои лучшие пледы и кружева, все приветствуют новую невесту в замке Кригэн. — Его глаза блестели ярче обычного, и Мартиса подумала, что, вероятно, это от старого шотландского виски, выставленного на стол по такому случаю. — Только подумайте, завтра каждый из них будет лежать пластом у себя на поле или на носу рыбацкой лодки, не в силах толком открыть глаза.

— Это же день свадьбы лэрда, — напомнил Брайан. — Такое случается не часто.

Йен рассмеялся.

— Вообще-то в последнее время это случается частенько.

Брайан стиснул зубы, протянул Мартисе руку и пригласил ее на танец:

— Леди Кригэн, потанцуйте со своим лэрдом.

Гости расступились, и Брайан закружил Мартису в танце. Она запрокинула голову, улыбаясь, и тихо спросила:

— Что ты пытаешься доказать?

— Доказать?

— К чему это грандиозное мероприятие?

Брайан изогнул бровь и тихо спросил:

— А как еще наблюдать за людьми?

Действительно, как? Он, лэрд, не стал одеваться по случаю торжества в традиционный костюм горца.

Весь в черном, он был неотразим. У Мартисы этот цвет уже стал ассоциироваться с ним. Цвет его волос, цвет ночи. Цвет князя тьмы. Она вышла за него замуж и теперь должна ему доверять. Она вверила себя ему, согласилась играть в его игру. И сейчас, кружась в его объятиях по залу словно по воздуху, встречаясь с его огненным взглядом, не могла об этом жалеть. Черный сюртук с узким шелковым галстуком поверх рубашки с кружевным жабо смотрелся очень элегантно, но Мартиса знала, что горячее мужское тело под этой одеждой напряжено. Она вдруг подумала, что если ей нужно бросить в эту игру все, включая собственную жизнь, то так тому и быть, потому что повернуть назад она уже не сможет.

— За кем вы наблюдаете? — спросила она.

— За всеми, любовь моя. — Брайан умело повернул ее в танце. — За Йеном, который пьет. За угрюмым Конаром.