Изумрудные объятия

Они вошли в зал и застали там всех: Йена, Конара, Питера и Элайну. Хогарт уже подогрел бренди, и керамические кружки с голубым орнаментом ждали их на столе. Мартиса, Брюс и Мактиг присоединились к остальным. Некоторое время все сидели возле камина и обсуждали прошедший вечер, пока доктор Мактиг не собрался уходить. Он поднялся, пожелал всем спокойной ночи и поклонился Мартисе.

— Леди Сент-Джеймс, до свидания. Я очень надеюсь, что вы решите вскоре уехать.

Мартиса улыбнулась. Она чувствовала себя марионеткой, которую дергают за ниточки.

— Возможно, доктор Мактиг, — тихо сказала она.

Доктор поцеловал ей руку, потом Брюс проводил его до дверей.

Элайна встала и объявила:

— Кто как, а я иду спать.

—Я тоже, — устало сказал Йен.

Вернулся Брюс. Он налил себе неразбавленного виски и залпом выпил.

— А вы, о великий лэрд Хеллоуина? — спросил Йен.

Брюс отрицательно покачал головой:

— Я пойду переоденусь, а потом посижу в библиотеке. Мне нужно заняться счетами. И боюсь, Йен, что тебе придется посидеть со мной. По крайней мере час. Нам нужны расчеты по поставкам шерсти во Фландрию.

Мартиса встала:

— Что ж, в таком случае всем спокойной ночи. Я иду спать. Боюсь, я ничем не могу вам помочь. — Видя, что Брюс идет к ней, она улыбнулась ему и сказала: — Поговорим завтра.

С этими словами оНа повернулась и быстро удалилась.

В своей комнате, в одиночестве, Мартиса ходила взад-вперед и думала, думала. Наверное, прошли часы, а она все мерила шагами комнату. Она взвесила все улики и очень испугалась.

Замурованная девушка…

Она была кем-то убита в замке, причем недавно. Где-то здесь ходит убийца.

Ей нужно уезжать. Мартиса не знала, куда поехать, — может, в Эдинбург? Куда-то, где она сможет обратиться за помощью и получить ее.

Мартиса сжала кулаки. Она не хотела уезжать — по ее представлениям, бегство было выходом для трусливых. Но у нее не было выбора. Оставаться было бы просто глупо. Оставшись, она бы все больше и больше подпадала под власть Кригэна.

Сказав себе, что другого выхода нет, Мартиса перестала раздумывать и начала раздеваться. Она надела белую ночную рубашку, которую Холли разложила для нее на кровати, но не могла спокойно забраться под одеяло.