Только для нас

Я, кстати, так и не понял, почему мне-то запрещено. Легкое не повреждено, внутренние органы, кстати, тоже в порядке, пуля прошла ювелирно. Ну, или я везунок по жизни. В принципе, последнее сто процентов верно.

Конечно, крови потерял, да и пуля застряла в груди, пока извлекали, пока туда-сюда… Ванька сильно напрягся.

А я, когда в себя пришел, порадовался, что Ветку отправили, и никто не в курсе про нее. Можно не стесняться в реакциях.

И вот теперь уже все в порядке, потому что на мне, как на собаке, и пора приступать к работе.

"Думаю, без них не обошлось ни покушение на нас с Ванькой, ни явный саботаж в работе сети сейчас.

От нервов и мыслей затягиваюсь сильнее, чем нужно, кашляю.

— Эй, ты там куришь, что ли? — подозрительно уточняет Ванька, — а ну убери, мудак!

— Не курю, просто закашлялся… — вру я, — сам мудак.

Ванька в ответ начинает громогласно крыть меня матом, рассказывая все, что думает об умственных способностях и прочем, я согласно киваю, периодически вкусно затягиваясь сигаретой, а затем поворачиваюсь к открывшейся двери, и воздух в груди пропадает.

— И вообще, я не собираюсь больше за тебя впахивать! Охуеть, ты устроился!.

Мою Ветку. Нашу Ветку.

Она стоит, не двигаясь и не моргая даже, и это так похоже на глюк, что я зажмуриваюсь и роняю сигарету.

А затем открываю глаза…

Ветка. Ветка!!!

— Мудак!.. — выдает трубка, а я тихо говорю, не отрывая взгляда от бледного лица Ветки:

— Ванек… Ехай в больницу давай…

— Че такое? — мгновенно напрягается Ванька, — че? Тим? Тим!

Но я уже не слышу. Кладу трубу на подоконник, забыв отрубить связь, и Ванька оттуда орет матом, умоляя ответить.

А затем отключается.

И я отключаюсь.

Делаю шаг к ней, жадно пожирая взглядом в поисках изменений во внешности.

Их нет, изменений.

Все такая же роскошная. Столичная.

Дежавю — мое охерение, когда первый раз после пятилетней разлуки увидел… Сейчас — еще круче.

Волосы волной, взволнованно горящие глаза, губы приоткрытые… Белая-белая кожа, оттененная светлым свитером. Джинсы. Каблуки.